Людмила Власова - Печать Тамирайны

— Ты холодильник выруби, все равно у тебя там мышь с голодухи повесилась, — посоветовал Аргус, когда я перед выходом из квартиры проверяла, все ли выключено.

— Зачем? Мы ведь на даче недолго пробудем. Вернемся завтра или послезавтра.

— Я бы на твоем месте на это не очень рассчитывал, — предупредил Аргус.

— Почему?

— Да как сказать… — Пернатый нахохлился и вдруг завопил: — Все, что тебя касается, все, что меня касается, все только начинается, начинается…

— Ну, ты зверь! — оценила я силу голоса, но не успела выяснить, что же имела в виду птица.

Раздался звонок в дверь. Пришел Макар и сообщил, что пора ехать. Аргус при виде недоросля снова начал косить под глупую и бессловесную птаху, вспрыгнул на мое плечо и довольно каркнул, всем своим видом демонстрируя готовность пойти с хозяйкой в огонь и в воду.

На дачу жрицы мы приехали к вечеру. Я бродила по двухэтажному особняку и с завистью вздыхала: «Живут же люди!» В глаза бросалась вульгарная роскошь интерьеров. Впрочем, вероятно, определение «вульгарная» для роскоши придумали те, кто не мог себе ее позволить. Я вернулась в выделенную нам с Аргусом комнату, бухнулась на кровать и задумалась. Если у жрицы такая дачка, го какая же у нее квартира? Наверняка все это приобретено вовсе не на зарплату (жрица числилась директором краеведческого музея). Значит, Тамир — богиня нежадная и щедро вознаграждает тех, кто ей служит. Может, и у меня скоро будет такая же дачка, «тачка» и…

— Тьфу, ты можешь думать о чем-нибудь, кроме денег? — возмутился Аргус.

— Как здесь можно думать о чем-нибудь, кроме денег? — не поняла я. — Здесь же все о них так и кричит! Просто вопиет. Кстати, а этой жрице на пенсию не пора? Она ведь уж не молоденькая. Ушла бы на заслуженный отдых. А я бы вакансию заняла. Жрицам ведь много платят? За тыщу долларов в месяц я готова на все!

— Даже поменять веру? — насмешливо хмыкнул Аргус.

— Ну, как сказал бы один исторический персонаж, тыща долларов стоит мессы. К тому же верю я только в то, что бога нет. А любой, кто называет себя богом, — такой же человек, которому просто повезло чуть больше, чем остальным.

— Стяжательница, анархистка и атеистка, — резюмировал Аргус.

— Не отрицаю, — согласилась я. — Здоровое стяжательство — это даже хорошо, это примета нашего капиталистического времени.

— А чем здоровое стяжательство отличается от нездорового? — не понял пернатый.

— Как бы тебе объяснить… Здоровое стяжательство — это наша новая русская мечта. Вот если кто-то мечтает получить сразу миллион долларов или работу, которая его на всю жизнь обеспечит, — это нормально, это понятно. А вот если человек готов другому глотку перегрызть за сто рублей — это уже нездоровое стяжательство. В смысле, психическое заболевание.

— С кем это ты разговариваешь? — внезапно в комнату вошел Макар.

— А тебя в дверь стучаться не учили? — раздраженно прошипела я и пояснила: — Сама с собой разговариваю. Люблю, знаешь ли, поговорить с умным человеком — нас так мало осталось.

— Какая-то ты странная в последнее время, — пожал плечами недоросль. — Ладно, пошли вход в подземелье искать.

— Куда торопимся-то? Отдохнули бы здесь пару дней, потом бы и начали искать.

— Завтра сюда сама жрица приедет с дочерью. Так что все надо провернуть сегодня.

— Сейчас спущусь, — пообещала я.

Когда Макар вышел, Аргус скороговоркой произнес:

— В подвале есть полка, на которой стоит банка с огурцами. Одна. Отодвигаешь ее, за ней кирпич с двумя царапинами. На него надо нажать, тогда откроется вход в подземелье. Там лестница, ведущая к храму. Только ты не сразу на кирпич жми. Сделай вид, что случайно тайный вход обнаружила.

С этими словами пернатый привычно вспрыгнул мне на плечо и скомандовал:

— Пошли!

Я уже второй час старательно создавала видимость бурной деятельности. Принц Гиад и Макар пахали всерьез: осматривали полки в подвале, тщательно изучали каждый миллиметр пола, зачем-то даже простукивали потолок. Аргус, уставший мне подмигивать, многозначительно каркать и указывать на банку с огурцами, свернувшись клубком, спал на чемодане с каким-то тряпьем.

Около девяти часов ночи я сжалилась над своими спутниками и нажала на кирпич с двумя царапинами. Несколько минут ничего не происходило, но потом одна из стен подвала поднялась вверх, открыв лестницу.

— Вот вход в храм Тамирайны! — завопил принц де Мон и, схватив лучевой меч, ломанулся под землю.

— А то мы без него не поняли! — тихо прошептала я, подхватила спящую птицу, поправила пистолет Романа, спрятанный под широкой рубашкой, и пошла за демоном. В затылок мне дышал Макар.

Не знаю, сколько мы спускались. Может, полчаса, может, час. Сперва прыгали со ступеньки на ступеньку довольно быстро, потом движение замедлилось. Я еле переставляла ноги. Идти приходилось на ощупь почти в полной темноте. Мои спутники от большого ума не догадались захватить фонари, и наш путь освещал только лучевой меч. Честно говоря, даже от страдающего дистрофией светлячка пользы было бы больше. Чем дальше мы спускались, тем сильнее становилась жара. Периодически что-то терлось о мои ноги, и я пыталась понять, кто охраняет вход в замок: змеи или крысы? И то и другое было, на мой взгляд, неприятно.

Наконец безумный спуск кончился. Мы столпились на узенькой площадке перед дверью. Открылась она на удивление легко — с первой попытки. Проснувшийся Аргус якобы нечаянно ткнулся головой в стену, и за дверью зажегся свет. Мы осторожно вошли внутрь — в небольшой зал, посередине которого располагался внушительных размеров столб. У стен стояли каменные скамьи. Я обессиленно рухнула на одну из них. Рядом примостился Аргус.

Де Мон и Макар отошли за столб, о чем-то там недолго пошептались, потом вернулись ко мне. Потусторонний принц кинулся на меня и повалил на скамью. Подлый недоросль прижал к моему лицу тряпку, пропитанную какой-то вонючей жидкостью. Не понимая, что на них нашло, я начала визжать, брыкаться и отбиваться. Ярость придала сил, и мне удалось ощутимо врезать ногой демону в живот. Он скривился и в ответ ударил меня кулаком в лицо. Перед глазами поплыли круги. Кажется, Аргус бросился мне на помощь и вцепился принцу в затылок. Тот, одной рукой удерживая меня, другой схватил пернатого и швырнул его прямо в стену.

— Птицу не трогай, мразь! — закричала я и потеряла сознание.

— Великая богиня Тамир готова явить лучезарный лик своим рабам!.. — захлебывался восторгом незнакомый мужской голос.

Это кто рабы? Мы — не рабы, рабы — не мы.

— На колени! — вопил все тот же мужик.