Лилия Касмасова - Инферняня

- Президента?! - ужаснулась я.

- Мэра, - небрежно сказала она и залопотала уже по-французски, обращаясь к Томасу.

Типа, меня здесь нет.

Томас что-то сказал ей тоже по-французски. Она направилась в зал к группке наших знакомых.

- Она приведет сюда Грыыхоруу, - ответил Томас. - Если мы выйдем в зал, он снова удерет. А ты вообще спрячься, и не попадись ему под руку.

- Еще чего, - сказала я и осталась рядом.

Мы отступили вглубь за стеллажи. Меня мучало любопытство, о чем говорила библиотекарша и что сказал Томас. Я повернулась к нему, чтобы спросить, но увидела на его шее след от бледно-розовой губной помады. Я еще всегда думала - ну кто покупает такую, ее же почти не видно - что есть, что нет! Оказывается, библиотекарши!

И спрашивать Томаса мне почему-то совершенно расхотелось. Более того, хотелось взять самую толстую книжку и надавать ею Томасу по голове. Даже не знаю, что вдруг на меня нашло. Ведь не ревность же, правда? С чего мне его вдруг ревновать, мы и знакомы всего два дня...

Вместо вопросов и тумаков я просто пробурчала:

- Наверное, она прыгнет ему на шею, и он от радости пойдет за ней куда угодно... - "прям как ты, теленок", чуть не договорила я, но решила остаться в дипломатических границах.

- Вообще-то с точки зрения Полин он - девушка.

Не успела я ничего и ответить - а что тут и ответишь-то? - как услышала приближающееся щебетание библиотекарши и краткие мелодичные реплики Грыыхоруу.

- Эта книга абсолютно уникальна, в ней содержатся репродукции утерянных во время Второй Мировой картин из частных собраний Европы...

Они подошли совсем близко и я затаила дыхание.

Библиотекарша была ниже Грыыхоруу-блондинки на голову и, оборачиваясь к нему, задирала голову и каждый раз поправляла очки. Они дошли до дверей кабинета - мы, чтобы не попасть Грыыхоруу на глаза, обогнули полку.

- А вот и книга, - сказала библиотекарша. И юркнула в кабинет.

А в лицо Грыыхоруу ткнулся талмуд, протянутый длинной рукой... Томаса.

- Только спокойно, - сказал он. - Мы всего лишь хотим поговорить...

Я тоже вышла из-за стеллажа. Грыыхоруу взглянул на Томаса, на меня и опустил глаза. Вздохнул глубоко и протяжно, прижал руки к своей высокой груди и едва не рыдающим тоном произнес:

- Друзья мои! Простите! Простите меня, что я подверг вас опасности, что я применял оружие возле вас... Ах, ох...

Он вытащил платок и стал реветь во весь голос.

- Тс-с, - сказал Томас. - Тихо, прошу, успокойся...

Грыыхоруу кивнул так неистово, что его светлые волосы взметнулись волной и, упав, закрыли его лицо. Он стал отплевываться от волос и убирать их с лица, задел план пожарного выхода на стене, тот упал и разбился вдребезги. Эхо ухнуло куда-то в потолок, разбрызгалось по помещению и ушло в читальный зал.

Из кабинета высунулась библиотекаршина голова, сердито зыркнула на нас:

- Что тут происходит? Томас!

- Все в порядке, - ответил Томас, схватил меня за плечи и толкнул к Полин: - Алисия, помоги Полин прибраться в кабинете, мы с Грыыхоруу поговорим там.

- Что? - обалдела я. Я няня, а не уборщица. И вообще, я же весь разговор пропущу!

Томас буквально запихал меня и Полин в кабинет:

- Нам же с мистером Грыыхоруу и сесть будет некуда, ты хоть с дивана все скинь.

И закрыл за нами дверь. А! На диване Гермес!

- Что вы тут с Томасом затеяли? Что за игру? - возопила библиотекарша, вперив в меня свои окуляры.

А почему она Томаса об этом не спросила? Некогда было? Все лезла с объятиями?

А она выдвинула новое подозрение:

- И вы, девушка, не похожи на юриста!

(Ну и слава богу, я вам скажу. Вы юристок видали?)

А Томас уже стучал в дверь и спрашивал:

- Мы можем войти?

Черт! Я ухватила за ноги Гермеса, намереваясь вытащить его через черный вход в коридор. Библиотекарша демонстративно скрестила руки на груди, типа, не собираюсь участвовать в ваших грязных делишках. Ну, она где-то права.

Тогда я сгребла какие-то рулоны со стола - библиотекарша только тихо пискнула что-то протестующе, но остановить меня не успела - я покидала их на Гермеса. Рулонов оказалось маловато, я стала сгребать их с верхов шкафов и тоже кидать на Гермеса, пока диван не стал похож на огромную мусорную корзину, где ничего, кроме бумаг, и нет, тем более, бесчувственного тела.

Томас стукнул еще раз, я крикнула:

- Можно!

И они с Грыыхоруу зашли в кабинет. Томас незаметно задвинул защелку двери, бросил взгляд на диван и прикрыл глаза, потом обратился к своей библиотекарше:

- Ты не могла бы прогуляться...

Он скользнул к той двери, через которую мы сюда проникли, и открыв ее, сделал приглашающий жест.

- Что-о? - возмущенно завопила та. - Знаешь, Томас, всему есть предел!

Хоть я и злюсь на нее, но понимаю: кому бы понравилось убираться из собственного кабинета и оставлять в нем Томаса с двумя девицами, по крайней мере одна из которых была сногсшибательной красавицей - я о Грыыхоруу. А вы что подумали?

В дверь, ведущую в архив, постучали вежливо, и сказали басом:

- Дорогая, ты здесь?

- Это жена, - сказал Грыыхоруу Томасу.

У библиотекарши глаза за стеклами очков так округлились, что она стала похожа на стрекозу.

А Грыыхоруу договорил виновато:

- Я сказал ей, что ты за мной гонишься вместе с этим олимпийским богом...

Томас схватил ничего не понимающую библиотекаршу за плечи, произнес:

- Я прошу тебя, милая, десять минут! - и, развернув ее, как оловянного солдатика, вытолкал во внутреннюю дверь.

Милая! Милая! Я заскрежетала зубами.

Томас обернулся к Грыыхоруу:

- Скажи ей, что ты сейчас придешь.

Грыыхоруу покивал, сказал в дверь:

- Мьё, мне разрешили пролистать один редкий фолиант...

- Хорошо, - сказал бас.

И шаги стали удаляться.

А потом вдруг что-то бухнуло в дверь и она слетела с петель и упала на пол. А внутрь заскочил атлет Мьё Грыыхоруу и направил на нас с Томасом такой же фонарик, который был у Грыыхоруу на Эйфелевой башне.

- Не надо, - Томас поднял руки вверх и шагнул вбок, прикрыв меня. - Мы можем уладить конфликт, пока он не принял серьезный оборот.

- Мы ни в чем не виноваты, - сказала Мьё самым спокойным голосом. - Нас обманули, мы должны были восстановить справедливость.

Святые угодники! Это не инопланетяне, это мафия какая-то!

- А зачем дверь сломали? - пискнула я, высунув голову из-за Томасовой спины.

- Голос Ойой был на три микрона выше, чем всегда, - сказала Мьё. - Я поняла, что он врет.

Так вот они почему не врут! У них отличный слух! Ой. А нас они тоже могут вычислить? Или это только к своим относится?

- Мы только разговаривали, - сказал Томас, не опуская рук. - Может, поставите дверь на место?