Gamma - Цели и средства

— Они уже сами не рады этому бойкоту, – пробормотала Мэри.

Смит словно услышал, что его помянули, – вынырнул из темного коридора, ведущего к кухне.

— Хаффлпафф снова не спит, как я вижу. Нужна помощь, профессор Эббот, директор Макгонагалл?

— Нет, – отозвалась вдруг Мэри Диггори. – Извините, профессор Смит, я говорила с профессором Эббот о делах нашего факультета.

Ханна двинулась, будто желая загородить девочку от зельедела. Тот смотрел с интересом, не зло.

— Понимаю, мисс Диггори. Факультет обиделся на милую шутку вашего приятеля, а по–вашему, должен был посмеяться и забыть.

Мэри вспыхнула.

— Зато они быстро забыли все хорошее! На нем малыши висли, он с ними возился. Бывает ведь, и плачут, кто раньше из дому не уезжал. А Джейсон их умел занять.

— Вот как, – проговорил Смит непонятно.

— Да! А теперь наши смотрят косо, если кто из малышей Джейсона вспомнит.

— Ну а вы что хотите? – секундная задумчивость сошла с лица Смита, он снова смотрел с веселым скепсисом. – Чтобы профессор Эббот приказала им всем полюбить вашего мистера Ли обратно?

Диггори смешалась. Минерва вздохнула.

— Профессор Смит… В конце концов, вы заслуженно наказали мистера Ли, а он наверняка жалеет о своей необдуманной выходке. Может, ему стоит поговорить с факультетом? Со старшими, со… – Минерва вовремя прикусила язык, вспомнив, что старостой была, собственно, защитница несчастного слизеринца.

— Да, – оживилась Ханна, – пусть он поговорит с ребятами.

Диггори опустила голову.

— Он не может… не получается… Я не могу рассказать.

Смит шагнул к девочке так резко, что Минерва схватила его за локоть – на всякий случай. Он, кажется, этого не заметил.

— Не может? А что он, мисс Диггори?

— Профессор Смит! – Минерва стиснула локоть сильнее. Похоже, он серьезно напугал мисс Диггори, нависнув над ней, сипя свои вопросы.

— Подождите! Что он, мисс, ну? Говорите же, это важно для вашего драгоценного слизеринца!

— Он плачет, – прошептала Мэри чуть слышно.

Смит отступил,

— Ясно. Простите, что вмешался, профессор Эббот, директор.

Ханна быстро взглянула на него и, взяв Мэри за плечо, повела ее в гостиную.

— Поделитесь, что именно вам ясно, профессор Смит? – поинтересовалась Минерва. – Кажется, вы обещали разобраться со всей этой историей к Рождеству, и она все еще тянется?

— Я предпочел бы рассказать вам историю целиком, директор, – отозвался Смит. – Не люблю недомолвок, от них одни беды.

Он пропустил Минерву вперед и зашагал следом – к лестнице.

— Вам не кажется, что Хаффлпафф на самом деле куда особеннее Слизерина?

Минерва молчала до конца коридора, потом проговорила, усмехнувшись:

— Слышал бы вас профессор Снейп!

— О да, он бы… Даже не знаю… Пожалуй, выпил бы годовую норму горького чая с лимонными дольками, обсуждая с профессором Дамблдором, какой я тупой и черствый субъект. Но я серьезно, директор. Слизерин и Гриффиндор привычно бьются за первенство во всем, начиная от квиддича и заканчивая мировым господством, а Равенкло и Хаффлпафф ни во что не вмешиваются, два тихих факультета, основанные женщинами, одна – умница и загадочная красавица, другая – хлопотливая пышечка, душка и хохотушка…

— Это вы про Хельгу? – изумилась Минерва. – Ну вам, как иностранцу, такое представление простительно. Но позвольте все‑таки развеять ваше заблуждение: Хельга Хаффлпафф была дама северная, рослая и… не тощая, понятно, но уж никак не пышечка. Она в Запретный лес ходила как в собственную теплицу, он, конечно, тогда не назывался Запретным, но кентавры жили поближе к замку, чем теперь.

Минерва осеклась и покосилась на Смита – он улыбался явно, хоть и прятал здоровую половину лица в тени.

— Вот и я о том же, директор. Кто ее видел, Хельгу Хаффлпафф? Вкладыши к шоколадным лягушкам не в счет, ладно?

— Портреты основателей в «Истории Хогвартса» на первой же странице, – парировала Минерва. Спорить со Смитом было интересно – даже не спорить, а подбрасывать ему факт и смотреть, куда он поведет разговор. – Скажете, ее мало кто читает?

— Скажу, что портреты рисовали триста лет назад – такой же человек, как вы и я. Оспины убрал, глазки поправил, волос добавил – и готов ярлычок, трудолюбивая хлопотунья Хельга, точь–в–точь директор Дервент, и скользкий лысый Слизерин, тоже наверняка точь–в–точь кто‑нибудь, ныне уже забытый. И ярлычок переклеивается на весь факультет, и спят в ночи бедные пушистые хаффлпаффцы, и ползет к ним злобный скользкий раскосый слизеринец – подбросить боггарта…

— Вот вы к чему свели, – хмыкнула Минерва. – Разобрались все же с Ли? Что же, он не виноват?

— Виноват, еще и как. Тот же ярлычок, директор: слизеринцы хитрые и умные. А они бывают глупые и… нет, не простодушные ни в коем случае. Но сами себя успешно запутывают своей же хитростью. А с Ли – почти разобрался. Мисс Диггори мне необычайно помогла.

Мать Михаля работала в «Золотом дукате». Воображение Эвана уже нарисовало ее худой, бледной и заплаканной, но она оказалась пышногрудой и симпатичной – ловко таскала тяжелые подносы, весело переругивалась с постоянными клиентами, с обворожительной улыбкой принимала чаевые. Эван долго искал в ее лице какие‑нибудь общие с Корнелиу черты, не нашел и обратился к Уизли – как бы промежду прочим, будто продолжая давнишний разговор, мол, кстати, а эта черненькая из «Дуката», она Корнелиу кем приходится, что‑то я запутался?

— А не мудрено запутаться, – без удивления отозвался Чарли. – Формально – неродная тетка, а так он ее как сестру опекает. Она ж его младше. И Михаль…

— Ну да, – покивал Эван. – Угораздило ее.

И продолжил на одном дыхании, осененный:

— Зря Корнелиу себя грызет. Вампиры гнезда не вьют, им семья не нужна. Он бы и так и так ушел. А без его влияния у… – он запнулся. – Как зовут мать Михаля? Какая разница… У матери есть шанс сделать из него человека.

— Наверное. А чего тебе он дался? Тяжело с ним в классе?

Эван коротко мотнул головой – и задумался, вспоминая. Оказалось, привычный к мелочам глаз много увидел, и теперь мелочи с готовностью всплывали в памяти. Михаль носит флягу, иногда пьет из нее украдкой, уйдя подальше от других, чаще всего – в пустом классе на перемене. В лаборатории держат драконью кровь на зелье от свертывания – для аптек и заведений пофешенебельнее, чем «Старый князь». Но если взять то зелье из трактата Котермака и выделить нужные компоненты из крови… Для вампиреныша–квартерона должно хватить.

Через неделю он принес бутыль с зельем доамне Стригоевой: пить по мере необходимости, вместо. На вкус не очень, но зато по цвету как мутная вода, мальчику ведь будет легче? Стригоева молча теребила бантик на фартуке, потом разрыдалась. Эван, глядя в сторону, сообщил, что пробная партия бесплатная, если зелье подойдет и понравится, он будет его готовить, такая бутылка обойдется в четыре тридцать – потому что ингредиенты на аптечном складе… И ушел, пристроив бутыль возле стопки подносов.