Карина Демина - Хельмова дюжина красавиц (СИ)

Ознакомительный фрагмент

Мы? Да эта стерва всерьез полагает, будто имеет равные с Богуславой права на папенькино состояние? Но Богуслава сдержалась. Все-таки была она, хоть и вспыльчивой, но отнюдь не глупой особой.

Сию беседу Агнешка затеяла неспроста. И та одобрительно кивнула:

— Видишь, и ты способна с собою управиться. Не так это и сложно. А думать — и того проще.

Насмешку Богуслава пропустила мимо ушей. Агнешка же, устроившись в кресле, где не так давно сидел ненаследный князь, продолжила.

— И будь добра, подумай, что даст тебе Себастьян? Твое придание уйдет на погашение долгов их семьи, а дальше?

Молчание. И стыдно признать, но Богуслава и вправду… недооценила перспективу.

— Меж тем Янек будет баловать тебя… а после его смерти ты станешь…

— Вдовой? — Богуслава позволила себе усмехнуться.

— Богатой молодой вдовой, — внесла некоторые уточнения Агнешка.

— У него есть сын от первого брака.

Год-другой Богуслава выдержала бы, но если больше… Агнешка же коснулась изящными пальчиками губ и тихо сказала:

— Сын — помеха, но любую помеху при желании можно устранить… если обратиться к нужным людям…

Повисла пауза. И нарушила ее Богуслава.

— Что ты предлагаешь?

— Союз. Ты оказываешь услугу нам. Мы тебе.

— Мы?

— Мне и моей подруге…

— И что за услуга?

— Всему свое время, Богуслава. Но клянусь, ничего сверхсложного от тебя не потребуют.

— А если я откажусь?

Агнешка пожала плечиками.

— Жаль… траур мне не идет.

— Ты…

— Не я, дорогая, но, скажем, черная лихорадка… это будет очень печально… умереть во цвете лет от черной лихорадки.

Проклятье!

И ведь не врет… смотрит с насмешкой, точно видит насквозь. А может и видит… нельзя было к колдовке идти… оттого, видать, и попросила она крови с полчашки… не для алтаря, для наговора…

— Вижу, ты все поняла правильно, — Агнешка мило улыбнулась. — Не бойся, Богуслава. Скоро ты сама поймешь, насколько выгодно с нами сотрудничать. В конце концов, разве мы, женщины, не должны помогать друг другу?

Подруга Агнешки оказалась женщиной поразительной красоты. Правда, после встречи Богуслава, как ни пыталась, ни могла вспомнить ее лица.

Но и к лучшему.

От нее и вправду попросили сущую ерунду.

Смотреть.

Слушать.

Рассказывать… о нет, не о папенькиных делах, а о… Богуслава засмеялась, испугав дуру-горничную, которая после визита Агнешкиной подруги и так ходила, точно спросонья.

— Панночка? — робко спросила она.

— Все хорошо, — с улыбкой ответила Богуслава.

Все и вправду складывалось замечательно…

…уже к вечеру в дом явился гонец с известием, что Жемойтислава Терныхова, получившая корону от Познаньского воеводства, приболела. И болезнь ее такого свойства, что об участии в конкурсе и речи быть не может… и высокую честь представлять воеводство Познаньске выпала Богуславе.

А уже там, на конкурсе… все просто.

Смотреть. Слушать.

Во славу Хельма.

С Аврелием Яковлевичем Себастьян столкнулся в управлении полиции, и ведьмак, подняв трость с массивным набалдашником в виде совы, поинтересовался:

— Куда?

Набалдашник уперся в грудь, а янтарные глаза совы нехорошо блеснули.

— Туда? — Себастьян указал на дверь, за которой ждала если не полная свобода, то всяко относительная, которая, чувствовал, вот-вот выскользнет из рук. — Колдовка объявилась… приворот и жертвоприношение. Есть адрес, но…

— Пошли, — Аврелий Яковлевич повесил трость на сгиб руки, и Себастьяна, словно опасаясь, что он сбежит, под руку подхватил.

— Куда?

— Туда, — передразнил он.

— Но вы…

Аврелий Яковлевич, следовало сказать, в управлении бывал редко. И по пустякам, навроде этой вот колдовки, ведьмака не тревожили, благо, имелись иные специалисты.

— Что я? — Аврелий Яковлевич взмахом руки отпустил коллегу, который против этакого произволу возражать не посмел. — Я, к слову, мил друг Себастьянушка, за тобой…

— Может… не надо?

— Надо, дорогой, надо…

— Так ведь… все вроде хорошо…

Новое обличье Себастьян продержал шесть часов и без особых на то усилий, и продержал бы еще больше, но в гостиничном нумере было скучно. Себастьян, пока сидел трижды испил чаю с подгоревшими кренделями, изучил подробнейшим образом «Дамский вестник» позапрошлогодней давности и даже выбрал себе премилую шляпку с лентами и хризантемами. Подивился тому, сколь вредоносны куриные яйца для столового серебра, а само серебро, напротив, полезно, но не для яиц, а для кожи… потренировался надевать чулки, чтобы шов ложился ровно… пришил оторвавшуюся оборочку… и полдюжины мелких бантов к рукаву, потому как тот же «Дамский вестник» утверждал, что банты-де — в большом уважении…

В общем, провел время с пользой.

Но в ближайшем будущем эксперимент повторять был не намерен. Ему покамест и в собственной шкуре очень даже неплохо. Однако ж разве Аврелию Яковлевичу дело есть до чужих желаний? Он поправил шляпу с широкими полями и атласною лентой и произнес:

— Так что, съездим за этой твоею колдовкой, развеемся… а там уже ко мне…

Предложение это Себастьяна насторожило, а тон, которым оно было сделано, и вовсе вызвал опасения. О жилище ведьмака в управлении ходили слухи самые разнообразные.

— Зачем?

— Чаи пить, Себастьянушка… с баранками… в том числе и чаи с баранками. Ну что ты на меня смотришь-то так? Не обижу… во всяк случае, постараюсь.

Обещание вдохновляло.

Аврелий Яковлевич влез в полицейскую пролетку и, оглядевшись, вздохнул:

— Ничего-то не меняется.

Он провел ладонью по обшарпанному боку, втянул запах — воска, старой краски и винного духа. Последнему взяться вроде бы и не откуда было, однако же он возникал, сам собою заводясь во всех пролетках без исключения, и не выветривался никак.

Еще воняло кошатиной.

И конским навозом.

Скрипели рессоры, на камнях пролетку подбрасывало и Аврелий Яковлевич крякал, шляпу придерерживал рукой, а тросточка бухалась о пол.

Глядел ведьмак на собственные руки.

И мурлыкал под нос препошлейшую песенку, на Себастьяна искоса поглядывал, и от этого взгляда становилось совсем уж не по себе…

— Ты, Себастьянушка, — произнес он, когда пролетка остановилась, — вперед особо не суйся, побереги себя… колдовки — они такие… никогда-то загодя не узнаешь, чего от них ждать.