Юлиана Суренова - Книга 2_Тропа каравана

– Жизнь и так трудна. К чему же ее еще более усложнять? Попробуй взглянуть на мир не с точки зрения того, что ты сумеешь сделать для него, а чем он может помочь тебе. Или не в ваших законах сказано, что земля создана для человека, а не человек для земли?

– Конечно, но…

– Я ведь не заставляю тебя делать что-то против воли, а лишь показываю дорогу, идя по которой ты сможешь найти золотую середину между тем, что есть, и тем, о чем мечтаешь, равновесие между реальным и желаемым.

– Знаешь, мне многие говорят, что, останься я в городе, из меня получился бы неплохой служитель. Но ты… ты разбил меня в стихии, которую я считал своей, словно маленького ребенка!

– Поверь, я совсем не к этому стремился, – в его глазах вновь отразились печаль и боль, словно те слова, что в обычных людей вселяли гордость и торжество победы, наделенного даром ранили сильнее, чем все проклятья мира, самая откровенная ложь и жестокая правда.

– Ты странный человек! Да, я понимаю – маги не могут не отличаться от нас, простых смертных. Но ты не похож и на них!…

– Я колдун, караванщик.

– По всей видимости, ты вкладываешь в это слово, которое в нашем мире совершенно не знакомо, какой-то особый смысл. В твоих устах оно звучит так, словно это – клеймо, стоящее не щеке преступника.

Шамаш горько усмехнулся: – У тех, кто противостоял подобным мне в том, другом мире, был изощренный ум. Они сумели превратить в проклятье символ прежней власти, сделали так, чтобы слово, призванное гореть во мраке огнем свечи в свете дня стало осколком темноты, – он умолк, не спеша вдаваться в подробности. Евсей же не стал его ни о чем расспрашивать. Он привык к тому, что Шамаш старался как можно меньше говорить о себе, о своем прошлом, словно воспоминания причиняли нестерпимую боль.

– Не будем об этом, – Евсей коснулся локтя мага, стремясь его поддержать, хотя понимал, что сейчас сам нуждается в этой поддержке. – Я очень благодарен тебя за этот разговор. Наверно, если бы ты с помощью своего дара проникать в мысли других людей не зажег во мне свет, я так бы и бродил впотьмах, не зная, почему моя душа никак не может обрести покой.

– Тебе не за что благодарить меня, когда ты сам нашел то, что искал. И ты напрасно думаешь, что я читаю твои мысли или воспоминания.

– Но как же тогда ты узнал…

– Что-то понял из твоих слов, что-то предположил, исходя из поступков, чувств, которые, сколь бы ты ни старался их спрятать, все равно отражаются в твоих глазах. Разве ты приходишь к своим выводам, опираясь на что-то другое?

– Но я простой караванщик, а не маг! К чему тратить время и силы, рисковать ошибиться, неправильно истолковать какой-то взгляд или жест, когда имеешь возможность просто прочесть мысли? Хранителю ничто не стоит… Да и какие тут могут быть сомнения? Боги ничего не делают просто так… Кажется, так ты сказал тогда. И если Они наделяют кого-то даром чтения мыслей, то, значит, хотят, чтобы этим даром пользовались…

– Прости, но я отношусь к этому по-другому.

– Почему? У нас те из Хранителей, кому был дан этот дар, всегда прибегали к нему, чтобы контролировать горожан, не допуская… ну… удерживая от ошибок…

Конечно, это не всем и не всегда нравится, кому-то внушает страх, но… Я не призываю тебя постоянно прибегать к помощи дара, но… просто подумай о том, что он может спасти и…

– Нет, – качнул головой маг. – Никто не вправе лишать человека тайны своего внутреннего "я", каким бы ни были его цели. Все дары мира не стоят свободы выбора – как жить, что делать… И давай не будем об этом, – вздохнув, попросил его маг. – В моем мире были люди, способные убедить собеседника в чем угодно, даже в том, что снег горячий, небо – продолжение земли, а человек – тень произнесенного слова. Если уж они меня не переубедили…

– Я вовсе не собираюсь тебя переубеждать… Просто у нас принято говорить: в споре рождается истина.

– А я всегда считал, что где спор – там вопросы, которые могут заставить усомниться даже в самом очевидном и уверовать в то, что всегда казалось заблуждением… Я не хочу, чтобы ты поставил под сомнение хотя бы одну из своих правд, тем более то, на чем строится все понимание мироздания.

– Но ты маг, и…

– Разве это что-то меняет?

– Конечно! Если избранному богами, Хранителю не нравятся прежние законы, он может их изменить, и…

– Я не Хранитель. И никогда не стану им, даже если захочу этого. Мне даже не известно, что значит быть им. Единственное, что я знаю о ваших магах, это то, что они обладают даром, подобным тому, что был дан мне.

– Но, Шамаш, ведь для того, чтобы что-то узнать, порой достаточно лишь спросить…!

Я с радостью расскажу тебе все, что знаю! Да хоть прямо сейчас…

– Постой, торговец, не торопись. Есть много способов найти нужное, и тот, о котором говоришь ты – один из самый легких и быстрых. Однако дело в том, что я пока еще сам не знаю, что я ищу и хочу ли найти, – он умолк. Его взгляд обратился на белоснежные просторы снежной пустыни, словно стремясь раствориться в их бесконечности, набраться их силой и спокойствием.

Караванщик глядел на Хранителя, не в силах скрыть своего удивления:

– Тебе не нравится мир, который выбрали для тебя боги? Ты жалеешь о том, что потерял, и все еще надеешься вернуться?

– Я слишком хорошо понимаю, что пути назад нет, – на миг он замер, опустив голову на грудь и сжав губы в тонкие бледные нити. – И ваш мир тут ни при чем. Даже если бы я оказался на самой прекрасной и совершенной из земель, мне было бы так же тяжело, если не еще труднее… Видишь ли, караванщик, я ждал совсем иного…

– Чего же?

– Смерти. Я готовился к ней, не думал о том, что мне будет суждено выжить. А возвращаться назад много труднее, чем делать шаг в вечность.

– Но в чем ты провинился перед богами, если думал, что Они покарают тебя смертью?

– Я исполнил их волю.

– Что это за боги, которые наказывают за преданность?

– Они безымянны и непостижимы, стоящие за всем и вне всего.

– Опять загадка! Шамаш, почему в вашем мире была такая сложная вера? Как можно понять то, чего понять невозможно, веровать в то, что вне веры?

– Вера для души, не для разума.

– Вот еще одна тема для разговора, – караванщик, улыбаясь, качнул головой, – но не сейчас, когда ты захочешь поговорить об этом… Пока же я, если ты позволишь, я задам тебе лишь один вопрос, последний.

– Спрашивай, – проговорил Шамаш. И в его голосе, и в глазах отражалась усталость, словно столь привычный для каравана разговор утомил его сильнее совершенного накануне чуда.

– Мне кажется или ты действительно опасаешься встречи с подобными тебе?

– Меня страшит не сама встреча, а то, что я узнаю… Или чего не найду. Ваш мир во многом противоположен моему и мне бы очень не хотелось, чтобы так оказалось и в этом…