Юлиана Суренова - Книга 2_Тропа каравана

– Не могу сказать, что я понял твой ответ, но я готов его принять. Надеюсь, что время позволит мне во всем разобраться… А ты, ты ни о чем не хочешь меня спросить?

– Не сейчас -Что ж, если так, я, пожалуй, пойду.

Шамаш кивнул. Он скользнул по караванщику взглядом, подобным задумчивому порыву южного ветра – свидетельство того, что его мысли в этот миг были где-то очень далеко.

И в который уж раз Евсей поймал себя на том, что маг виделся скорее миражом, духом пустыни, нежели живым человеком из плоти и крови. Лишь его глаза дышали жизнью – далекой и необъяснимой, как вера чужого мира и непонятной, как слова иной жизни.

Так или иначе, караванщик двинулся к своей повозке. Сон и раньше помогал ему яснее увидеть то, что наяву казалось расплывчатым и лишенным очертаний.

И, все же, в последний момент он решил заглянуть в повозку Мати, проверить, все ли с девочкой в порядке и не пришла ли ей опять в голову мысль совершить какой-нибудь отчаянный поступок.

Стоило караванщику откинуть полог, как его сердце пронзил острой стрелой страх – ему показалось, что малышки нет, что она пропала, снова скрываясь от обиды в снежной пустыне.

Тяжело дыша, в кровь кусая побледневшие губы и кляня себя на чем свет стоит за то, что он, предчувствуя приближение беды, не попытался обойти ее, приказав кому-нибудь из дозорных проследить за Мати или взяв эту обязанность на себя, Евсей поспешно залез в повозку, раскидал одеяла… и облегченно вздохнул, почувствовав, как гора падает с его плеч.

Разбуженная столь внезапно, Мати сидела возле вороха шкур, протирая заспанное лицо и тараща удивленные глаза на караванщика.

– Дядя, – наконец, пробормотала она, все еще не придя до конца в себя. – Что-то случилось?

– Нет, нет! – поспешил успокоить ее взрослый. – Все в порядке. Прости меня, милая, я просто не сразу смог найти тебя и очень испугался.

– Ты подумал, что я снова убежала? – окончательно проснувшись, девочка глядела на него с вызовом. "Отец уже наказал меня. Теперь я могу говорить и делать все, что хочу", – читалось в ее глазах.

– Да, Мати,- в первый момент Евсею стало даже не по себе, когда ему показалось, что малышка прочла его мысли.

– Нет, дядя Евсей, – девочка вздохнула. Ее голос стал тих и задумчив. – Я хотела убежать, но Метель не звала меня, наоборот, убеждала остаться, а потом и вовсе усыпила. К тому же, я ведь дала папе слово никогда больше не делать этого, – она казалась не по годам рассудительной, в глазах была боль, но не обида. – И вообще, я сама виновата – мне не нужно было быть такой… – она замешкалась, не в силах найти нужное слово. Было видно, что ей хочется как можно точнее передать свои чувства, а не ошибиться, схватившись как за соломинку за первое попавшееся… – Упрямой, – наконец, проговорила она. – Папе пришлось поступить так, показать, что я не права, сделать так, чтобы я поняла и запомнила… Конечно, мне очень обидно и я даже зла на него… немного… но… я знаю, что он прав.

– Ты умница, Мати, – Евсею хотелось обнять девочку, прижать ее к груди… Но нет, он не мог – она была ему не дочерью, а только племянницей.

– Дядя Евсей, папа запретил мне выходить из повозки… Я могу тебя попросить?

– Конечно, дорогая.

– Найди Шамаша, а? Пусть он придет. Мне так хочется, чтобы он почитал мне сказку.

Так мне не будет одиноко, и время пролетит быстро. Только чтобы папа не знал, хорошо?

– Но почему?

– Он решит, что тогда сегодняшний день не будет для меня наказанием.

– Это точно, – караванщик хмыкнул.

– Ну, ты позовешь Шамаша? – в ее глазах мелькнуло подозрение, словно девочка была готова уличить взрослого в обмане.

– Мати, – ему очень хотелось помочь малышке, облегчить ее боль, но он не мог вмешиваться в семейные дела брата. "Я и так последнее время стал забывать о грани, лежащей между им и мной…" – Я только что говорил с Хранителем. Он устал.

То чудо, которое он сотворил ради спасения каравана, отняло много сил. Ему нужно отдохнуть. И, потом, мне показалось, что он хотел побыть в одиночестве, подумать о чем-то своем. Но если хочешь, – продолжал он, видя, как помрачнело личико девочки, как сжались губы и засверкали готовыми пролиться слезами новой обиды глаза, – с тобой побуду я и расскажу сказку.

– А ты умеешь? – в голосе Мати зазвучали нотки удивления.

– Ну, наверно, не так хорошо, как маг… – караванщик умолк, видя, что девочка прыснула от смеха. – Я сказал что-то не так?

– Конечно, дядя Евсей! Шамаш не рассказывает сказки, он… он зачаровывает символы, и они превращаются в живые картинки. У тебя никогда не получится так, как у него. Но ты не расстраивайся, – поспешила успокоить она взрослого, – ты ведь не маг.

– Да, я простой смертный, – с долей сожаления вынужден был признать тот. – Но я могу кое-что другое. Я могу придумать сказку специально для тебя.

– Посвятить мне сказку? – глаза Мати вспыхнули восторгом, ожиданием чего-то необычного и чудесного. – Вот здорово! Шамаш никогда… Он даже ни разу не рассказал ни одной сказки иного мира, не позволил мне попросить об этом… Ты знаешь, если он чего-то очень сильно не хочет услышать, он так делает – не позволяет словам сорваться с губ… Дядя, а почему ты раньше не рассказывал своих сказок?

– Потому что эта будет первой. Так что, племянница, не суди ее строго.

– Не буду, – девочка широко улыбнулась. Ей вдруг стало так легко и беззаботно, что хотелось смеяться, словно в рот набились смешинки. А через миг уже, усевшись поудобнее, поджав под себя ноги, уперев локти в подушки и положив подбородок на ладонь, она приготовилась слушать. – И о чем будет эта сказка? – все-таки не в силах преодолеть любопытство, спросила она.

– О тебе.

– Обо мне?! – на миг она замерла с открытым ртом и широко распахнутыми горевшими восторгом глазами. – Давай же скорее, рассказывай!

Глава 7.

Атен долго и придирчиво расспрашивал дозорных обо всем произошедшем за последнее время. Он никак не мог поверить, что с помощью магического моста караван преодолел отрезок пути длинною в месяц. Это казалось еще более удивительным, чем то, о чем накануне они с Евсеем просили мага. Впрочем, он уже знал половину правды, так что, хотел он того или нет, ему ничего не оставалось, как поверить и в другую.

– Но как это возможно! – продолжал он повторять то мысленно, а то и вслух, узнавая все новые и новые подробности.

Его душу охватило чувство беспокойства и даже некоторого суеверного страха перед лицом непостижимого чуда, которому было место лишь в легендах да снах, а никак не наяву. В то же время разум, не желая сдаваться на милость готовой победить его слепой вере, лихорадочно искал путь, который вывел бы его и всех остальных караванщиков из того состояния эйфории и благоговейного трепета, в котором они пребывали до сих пор.