Виктория Абзалова - И на всех одна звезда

— Да уж, — признал Дамон, — Наоборот стоило бы ее сюда вызвать. Как Ее бывшее Высочество, твоя жена никогда не стеснялась высказывать свою точку зрения в лицо. Я бы посмотрел на ее встречу с Советом!

— Зачем же дело стало? — бросил Райнарт, чувствуя облегчение оттого, что разговор перешел на более легкий тон, — Гейне теперь дама авторитетная, из ее гостиной, считай, весь королевский двор вышел и еще половина Рикентских дамочек. Я вот так на вскидку и не назову семейство, которое у нас не отметилось…

— Тьма изначальная, герой, не могу поверить, что твоему сыну 19! — уже совсем непринужденно заметил Дамон вслед Рею, демонстративно удалившемуся на поиски своего подопечного принца, у которого состоял в старших офицерах охраны официально, и в друзьях — наперсниках вне протокола.

— Время идет, дети растут, мы не молодеем, в отличие от всяких магов.

На дружескую подначку Дамон ответил неожиданно серьезно:

— Мне герой, тоже не так много осталось.

— Темный, — резко помрачнел Райнарт, — что-то мне твои разговоры совсем не нравятся!

— Не в том дело, — рассмеялся маг, — Маги, эльфы, а тем более полуэльфы тоже не вечные!

— Откуда ты взял, что ты…

— Чувствую. И это правильно, герой! Не думаю, что ты хотел бы стоять на могилах Рея и Мел. Родители не должны переживать своих детей, а на их век меня еще хватит! Да и долг на мне висит… Не маленький! — только Дамон мог позволить себе подобным образом упомянуть о Башне, и спросил выразительно, — Понял теперь?

— Понял, — тяжело подтвердил Райнарт отворачиваясь, — Понял, что со всем этим — даже тебе одному не справиться!

В гулкой тишине тронного зала, неестественной, гнетущей, слышен только один звук — мерный стук металлических подбоек и каблуков о плиты пола.

Неотвратимый звук надвигающейся беды. Шаги нескольких человек сливаются в один единый шаг. Одинаковые белоснежные мантии скрадывают очертания фигур, делая их почти безликими и бесполыми. Лица под капюшонами одинаково застыли в неподвижности каменных масок. Даже пронзительно сияющие посохи движутся в унисон.

Семеро человек с одинаковым знаком семилучевой звезды на груди, — семеро влиятельнейших из живущих людей, семеро самых сильнейших магов, — медленно приближаются к тронному возвышению парадного зала, где их ожидают всего трое: король, сам напоминающий больше изваяние, нежели живого человека, бледный и дерганный придворный маг и незаметный человек с низко надвинутым куколем, теряющийся в тени массивного трона.

Менее всего в жизни Его королевское Величество Ансгар 4 Справедливый желал узреть полный состав Светлого Совета!

Однако желаний Его Величества никто не спрашивал.

Трясущийся и заикающийся Эрнст потребовал аудиенции ночью, после чего сообщил, что вероятнее всего в Винтре в самое ближайшее время будет иметь место прорыв сил Тьмы во главе с Черным Лордом, и 'обнадеживающе' известил о визите Совета… Да, всех. И так, радушно принятый в Ахайре Черный принц — не сахар, а теперь 'в гости' стоит ждать не кого-то, а древнее зло, которое не удалось извести еще с последней войны Сил, уже отошедшей в легенды. Зло хитрое и коварное, легко меняющее обличья и смущающее даже самые стойкие умы и чистые души.

Лишь на последних словах лорд Робер позволил себе выказать толику снедающей его ярости.

Ансгар внимал настоящим правителям мира, нацепив на себя лик столь же живой, сколь стоявшие в нишах доспехи. К столкновению с Советом он был готов давно, как смертельно больной после долгих лет недуга готов к последнему пути. И понимал, что осознание неизбежного жило в нем, наверное, еще с того момента, как прозвучали слова белого мага, лишающие его сына — первенца, наследника, да просто ребенка, подаренного единственной на всю жизнь любимой женщиной. А уж после того, как экстравагантная парочка в составе слепого темного и его решительной светлой супруги-перебежчицы прочно обосновалась во дворце, — никаких сомнений уже не осталось. Вопрос был только во времени, и время это вышло.

Король говорил и слушал 'гостей', зная, что как это часто случалось, его сын в эту ночь тоже остался в небольшом поместье наставника, — единственном условии, которое назначил лорд Дамир, кроме обычного жалования. Его жене понравился дом…

— Или Ваше Величество готово возвести в центре города черную башню? — язвил тогда темный, — И наверняка вы не хотели бы, чтобы воспитатель вашего сына зарабатывал себе на жизнь, приторговывая ядами и зельями!

Нет, Ансгар решительно не хотел! И назначил официальному наставнику Его Высочества Дианта, принца крови (титул, который не отнимешь ни при каких условиях!) такое содержание, которое было сравнимо с годовым содержанием Шпассенринка целиком со всеми обитателями.

И даже уже ни о чем не жалел. Он не мог не испытывать определенных опасений, но вместе с тем, — не мог удержаться от гордости за все больше проявляющийся характер сына. Если Диант хотел чем-либо заняться или чтобы тот или иной человек вошел в его окружение — это не обсуждалось. Он просто известил венценосного отца о неком Дирке, который по знатности и состоянию никогда не получил бы шанса даже переступить порог королевского дворца. О рыжем Рейе, произведшем фурор среди фрейлин, и постоянном объекте жалоб королевы Бетины, — вообще стоило умолчать. Король узнал о нем только через Фестера.

О чем он думал, направляясь во главе гвардии совместно с Советом и их внушительной свитой из магов и отборных героев? Кто мог бы позволить себе судить об этом, и тем более — кто смог бы судить наверняка… Может быть о том, в чьих руках сейчас может находиться его сын, и с кем ему еще сегодня предстоит встретиться. А может быть о том, что поддержи он принца Черного трона и выступи против требований Совета — против него взбунтуются даже пастухи и нищие с городских улиц. Он не думал только о том, КАК именно для них двоих может закончиться эта война — его собственная война, которую он вел уже тринадцать лет.

Не мог больше. И проклинал обе Силы, не оставляющие места ничему иному, кроме борьбы…

…Дамон прислушался к чему-то и придержал Райнарта:

— Началось, герой.

Часть 4

Местечко, которое выбрал темный для своего обиталища помимо дворцовых покоев, действительно было живописным и каким-то… уютным. Невысокие ворота терялись в зарослях сирени. Скрывая хозяйственные пристройки, небольшой двор по периметру окружали розовые кусты, растущие так, как им вздумается, без суровой руки садовника. Нижний этаж дома был каменный, а верхний и мансарда — из крепкого светлого бруса, подставлявшего солнцу разноцветные стекла витражей. У террасы с крыльцом буйствовали георгины самых разных сортов и расцветок, под окнами выпрямились гордые стрелы гладиолусов и 'разбитое сердце' грустно кивало ветерку.