Скотт Вестерфельд - Инферно. Армия Ночи

— Что такое? — спросила она, заметив мой ошеломленный взгляд.

— М-м-м… Ничего. Хочешь немного? — Я подвинул тарелку в центр стола, но потом вспомнил о вегетарианском заскоке Ласи и поставил тарелку на место. — Ох, совсем забыл! Прости.

— Эй, никаких проблем! Я не то чтобы строгая вегетарианка.

— Ласи, это же бекон. Иными словами, никак не то, что называют продуктом жизнедеятельности растений или животных.

— Спасибо за биологический урок. Но, как я уже сказала, запах замечательный, и почему бы мне просто не получить удовольствие, вдыхая его?

Она уселась напротив меня. Я улыбнулся. Пахло и вправду замечательно, но все равно запах Ласи был мощнее. И я с удовольствием вдыхал его — между кусками мяса. Я думал, ее пребывание в моей квартире с каждым мгновением будет причинять мне все больше мучений, но, может, оно того стоило — сражаться со своими страстями ради вот такого простого удовольствия.

Все это не мешало мне быстро поглощать еду, чтобы держать своего зверя под контролем.

— Значит, ты одна из этих якобы вегетарианок? — спросил я.

— Нет, не якобы. Я не ем мясо… м-м-м… сколько? Примерно год. — Хмуро глядя на тарелку с поджаренным беконом, она выложила на стол картонную упаковку картофельного салата и новенькую зубную щетку. — Но вся эта вампирская история оказалась такой волнующей, а запах мяса действует так успокаивающе. Типа, как будто мамочка приготовила большой завтрак. Этот запах поможет мне прийти в себя.

— Естественно. По мере развития человечества нюхательной части наших обезьяньих мозгов была поручена функция запоминания. Поэтому все наши воспоминания окрашены запахами.

— Что? Наверное, поэтому любая раздевалка всегда наводит меня на мысль о средней школе.

Я кивнул, вспоминая свой спуск в подземный мир и поразивший меня мощный запах прятавшейся там огромной твари. Пусть до этого мне никогда в жизни не приходилось чувствовать подобный запах, однако некоторые древние страхи уходят корнями глубже памяти. Так глубоко, как признаки паразита, затаившегося в моем костном мозгу.

Эволюция — удивительная вещь. Где-то в доисторические времена некоторым людям, скорее всего, нравился запах львов, тигров и медведей. Однако именно эти люди чаще всего оказывались съеденными, как и их дети. Наши с вами предки, учуяв запах хищников, удирали без оглядки.

Ласи открыла упаковку с картофельным салатом и принялась есть его пластиковой вилкой. Жуя, она спросила:

— Ну и что случилось с твоим лицом?

— Ах, это… — Я непринужденно прикоснулся к пластырю. — Помнишь, как я предостерегал тебя насчет кошек?

Ласи кивнула.

— Ну, сегодня днем я спустился в подземный мир через ваш плавательный бассейн. И сумел поймать… Эй, что такое?

Ласи смотрела на меня с таким выражением, словно ей на зуб попался таракан.

— Прости, Кэл, но у тебя на футболке Гарт Брукс?

Я посмотрел на свою грудь. Из-под грязи и следов когтей на меня глядело его улыбающееся лицо. Вернувшись домой, я был слишком голоден, чтобы принять душ или хотя бы переодеться.

— А-а… Ну да.

— Сначала Эшли Симпсон, а теперь Гарт Брукс?

— Это вовсе не то, что ты думаешь. На самом деле это… ну, защита, что ли.

— От чего? От попыток затащить тебя в постель?

Я закашлялся, непрожеванные куски бекона застряли в горле, однако я ухитрился их проглотить.

— Ну это имеет отношение к паразиту.

— Кто бы спорил, Кэл. Все имеет отношение к паразиту.

— Ну не совсем. Однако с инфернами дело обстоит вот как: они ненавидят все, что прежде любили.

Она замерла, не донеся вилку с салатом до рта.

— Они что?

— Ладно, давай предположим, что ты инферн. И до того, как заразиться, обожала шоколад. Паразит химически изменит твой мозг таким образом, что тебе станет невыносимо даже глядеть на «Поцелуйчики».[15] Типа, как киношные вампиры боятся креста.

— Черт, при чем тут все это?

— Это эволюционная стратегия — так инферны прячутся. Вот почему они живут под землей — чтобы убежать от любых признаков человечности и от солнца тоже. Большинство из них действительно боятся креста, потому что раньше были религиозны.

— Хорошо, Кэл. — Она медленно кивнула. — Теперь переходи к тому, при чем тут Гарт Брукс.

Я схватил кусок бекона, уже начавший жирно поблескивать по мере охлаждения, и быстро сжевал его.

— Архив — в смысле, отдел, помогающий нам с расследованиями, — выяснил, что некоторые люди, жившие на твоем этаже, были фанатами Гарта Брукса. Ну, они и дали мне эту рубашку на случай столкновения в подземелье. Что и произошло.

Она широко распахнула глаза.

— Парень! Это инферн разукрасил тебе лицо?

— Да, вот эта царапина от инферна, но лицо — от кота. Кота Морганы, скорее всего, который пытался бороться.

— Ты выглядишь так, точно проиграл.

— Эй, я сегодня ночую дома. Кот — нет.

Ее лицо окаменело.

— Кэл, ты ведь не убил его?

— Конечно нет. — Я вскинул руки, как бы сдаваясь. — Я не убиваю, если могу поймать. Когда снимали этот фильм, ни один вампир не пострадал. Ох уж эти мне вегетарианцы!

Я схватил с тарелки еще кусок.

— И где же теперь этот инфицированный кот? Ласи бросила взгляд на чулан, где прошлую ночь провела ВНШ.

— Где надо, — ответил я, жуя. — Я оставил его специалистам. Они хотят выяснить, мог ли он распространить болезнь среди других котов. Есть и хорошая новость — команда Ночного Дозора уже истребляет крыс под твоим домом. Через несколько дней плавательный бассейн опечатают, и ты сможешь вернуться домой.

— Правда?

— Да. Они профессионалы с тысяча шестьсот пятьдесят третьего года.

— Ну, ты нашел Моргану?

— Не ее. Однако о Моргане можешь не беспокоиться. Она исчезла.

Ласи скрестила на груди руки.

— Кто бы сомневался. Я пожал плечами.

— Ну, скажем, нам не удается ее найти.

— И в моей квартире действительно будет безопасно? Ты говоришь это не просто, чтобы избавиться от меня?

— Конечно нет. — Я помолчал. — То есть там будет безопасно. И я говорю это не ради того, чтобы избавиться от тебя. В смысле, можешь оставаться здесь, сколько захочешь… хотя нужды в этом не будет, поскольку дома станет безопасно и все такое.

В конце концов я ухитрился заткнуться.

— Замечательно. — Ласи потянулась через стол и взяла меня за руку. Этот физический контакт, первый с тех пор, как я перетягивал ее с балкона на балкон, подействовал на меня как электрический разряд. Увидев выражение моего лица, она улыбнулась. — Не могу сказать, что все так уж ужасно, парень. Конечно, здесь нет моих вещей, и тащиться приходится из Бруклина, и на мне всю ночь лежал толстозадый кот. Но в остальном это, типа… приятно. Так что спасибо.