Сто причин моей (не) любви (СИ) - Елена Александровна Романова

и подошел ко мне так близко, что я прижалась спиной к косяку двери. Глядя мне в глаза, без эмоций, развязно сделал пару глотков, а затем усмехнулся:

— Не спиться?

— Вы были у лорда Флеминга и… Лесли?

— Переживаешь за своего герцога, Митчелл? — и снова усмешка. — Мы всего лишь поговорили… хотел его отделать, признаюсь. Каждый палец бы ему сломал, которым он тебя трогал.

Снова глоток из горлышка — глаза Нейла сверкают пороком.

— С тобой я стану монахом, — склоняется, пошатываясь, и упирается рукой в стену над моей головой: — Знаешь, Митчелл, я тебя ненавижу. Ты — худшее, что случилось в моей жизни.

— Это очевидно.

— Да неужели?

— Мне очень жаль, что так получилось. Вы заслуживаете другого…

— Ну да. А ты чего заслуживаешь? Согревать постель своего герцога?

— Я была в него влюблена, теперь — нет.

Мышца на лице Нейла дергается, он хмурится.

— Что же так отвратило?

— Он использовал меня и угрожал моей семье. Я не дура, господин Олсен. Что бы вы ни думали обо мне…

— Заткнись, Митчелл… — он склоняется еще ниже.

Выпивка плескается в бутылке.

— …я думаю, что ты самая лучшая женщина, которую я только встречал.

— Не пойму, господин Олсен, — а вот теперь мой голос дрожит, и это не скрыть: — Я — лучшее или худшее. Ясно, что вам и на трезвую голову сложно с этим разобраться…

— Ой, Митчелл… — он тихо смеется, — какая ты правильная. Я пьян, и что с того?

Ты очень сексуальный даже сейчас… умеешь блистать из жгучей темноты, из самого мрака.

— Это вредно.

— Воздержание — вот, что вредно. Ответь мне, Митчелл, — и он вдруг потянулся, поправил распущенные волосы у моего лица, — ты и правда хочешь, чтобы я оставил тебя в покое?

Вскинул черные ресницы, пронзая меня внимательным взглядом.

Сердце в груди болит. Стискиваю пальцы, впиваюсь ногтями в ладони. Дыхание учащается, и я понимаю, что снова разревусь. Пытаюсь сбежать, вывернуться из-под его руки, но Нейл хватает за рубашку, не давай уйти.

— Э, нет, малышка. Я задал вопрос.

— Да, хочу. Хочу! Ясно?

— Ясно, чего завелась?

— Не завелась я, — дергаюсь, но он не отпускает, а лишь насмешливо наблюдает.

— Когда все закончится, Митчелл, катись куда угодно. Так уж и быть.

Я замираю. Внутри холодеет сердце — я задушено тяну воздух.

— Куда угодно?

— Конечно.

— А метка?

— Не пытай меня на ночь глядя. Утром.

— Но…

— Утром, малыш, — он вдруг прижался губами к моему лбу, вдохнул мой запах: — Сладких снов, моя детка. До завтра.

Он пошел к лестнице, и я пискнула вдогонку:

— И тебе спокойной ночи… Нейл.

Он лишь вскинул вверх руку, потрясая пальцами.

Глава 23

— Эви! Э-э-в-и-и! — нараспев протянула Лиз, запуская пятерню мне в волосы и раскачивая мою голову из стороны в сторону: — Проснись! Ты это видела?

Я приподнялась с подушки, сонно простонав. Я смогла уснуть только под утро и жутко не выспалась, но слишком восторженные вопли сестер заставили меня проснуться.

— Это что еще за…? — Я резко села в постели, смахивая с лица растрепанные волосы.

Лизабет и Мэри вальсировали по комнате, приложив к груди красивые платья.

— Смотри, что нам принесли утром, Эви, — произнесла Лиз с придыханием: — От господина Олсена!

— И для тебя есть, — Мэри плюхнулась на кровать рядом со мной: — Мы не открывали.

Нервно заправляя за уши пряди волос, я поднялась и прошагала к запечатанной круглой коробке и с волнением сняла крышку. Подцепив двумя пальцами красивое строгое платье, поджала губы. Сестры возникли за моей спиной, издавая вздох восхищения.

В этот раз Нейл учел мой вкус. Он думал обо мне. Серое платье с белым воротничком и манжетами — отличное решение для Эвелины Митчелл. Для той, кем я была всего секунду назад.

А сейчас на сердце появилась странная тоска. Потребность не отдаться Нейлу — нет, скорее, обнять его и утонуть в этих объятиях, почувствовать под пальцами его тепло. Я прикрыла веки, увязнув в этом ощущении, как неожиданно в дверь постучали.

— А-ну, цыц! — шикнула я на хихикающих сестер, а затем с колотящимся сердце открыла, и все в груди заледенело: — О, господин Грейм, — пролепетала растерянно и даже огорченно, почему-то ожидая увидеть другого человека.

Руку, в которой я держала платье, спрятала за спину, будто стыдясь того, что все узнают, насколько сильно оно мне понравилось.

— Доброе утро! — в свойственной цинично-вежливой манере произнес камердинер. — Хотел убедиться, что вы не станете избавляться и от этих вещей.

— Не стану, — и я покусала нижнюю губу, пытаясь скрыть неловкость.

— Замечательно. Господин Олсен приглашает всех на завтрак.

— Господин Грейм, — я перемялась с ноги на ногу, — те вещи, которые ваш хозяин купил для меня раньше…

— Которые вы выкинули, — уточнил камердинер с легкой улыбкой, — в окно?

— Да…

— Которые, сказали, что никогда не примите?

— Да, эти, — раздраженно прорычала я и немного прикрыла дверь, чтобы не слышали сестры: — Я могу взять оттуда что-нибудь?

— Хм, — Грейм был озадачен. — Вам снова что-то не понравилось?

— Понравилось, но… — как же объяснить, — сегодня мне хочется надеть что-то алое.

— Алое? Хм-м. Да, там было что-то такое.

Раз уж Нейл учитывает мой вкус, то я могу учесть его. Разве так сложно надеть то, что ему нравится? И это не попытка сблизиться, это просто ответная любезность. Несмотря на то, кто он, его поступки по отношению к моей семье очень благородны и щедры. И мне до боли в груди хочется сказать ему «спасибо» вот так, признав то, что я могу идти на уступки, если и он делает это.

— Отличный выбор, — взгляд Грейма подобрел, в нем впервые промелькнули эмоции: — Я принесу.

Красное платье — это довольно смело для Эвелины Митчелл, которая всегда предпочитала пастель и деловой тон. Это платье чудовищно облегало талию, бедра и грудь. Оно делало заучку Митчелл настолько женственной, что прежде, чем спуститься в столовую, я долго вертелась у зеркала. Тугой ворот скрывал даже шею, но мягкая ткань прорисовывала каждый изгиб.

Прогнав сестер на завтрак, я еще некоторое время стояла, облокотившись на туалетный столик. В голове билось снова и снова: «Я тоже ее люблю… Ты встряла между нами, Митчелл». Что ж, так даже лучше. Это сразу делает любые близкие отношения между нами невозможными.

Я вошла в столовую, когда все уже расселись по своим местам, а Нейл сидел во главе, как радушный хозяин. Одет с иголочки, чистюля. Волосы собрал в низкий хвост, зачесав их почти гладко, отчего линия подбородка казалась безупречно