Джулия Смит - Мудрец острова Саре

Если она уже не наступила, — подумала Атайя, глядя в окно: снег повалил сильней.

— Во-вторых, мы обучаем колдунов справляться с пробудившимся у них меканом. Когда их слишком много, это все равно что пытаться остановить течение реки голыми руками. Даже сейчас у нас около пяти учителей на тридцать учеников, и нам нелегко справляться. Другими словами, как только вы освоитесь с магией, то, пожалуйста, проявите желание помогать другим. Натан, я слышала, что ты молодец. — Атайя повернулась к мускулистому светловолосому сыну Руперта. — И наконец, — продолжила она, перейдя на строгий тон, — нам надо защищаться. Мне не нужно вам говорить, что нас не все одобряют, в особенности король и церковь. В лагере мы находимся в относительной безопасности — за все лето люди епископа не смогли найти нас, — но овчарню так просто не спрячешь, иначе нас не найдут новые колдуны. Наше месторасположение всем известно, поэтому вокруг стоят караульные. Враг тоже знает, где нас искать.

Несколько человек зашевелились, услышав о необходимости защиты: они понимали, о каком враге идет речь, но молчали.

Атайя почувствовала напряжение в часовне и заметила, что у нее самой вспотели руки. Предстояла самая важная часть речи.

— Есть еще одна причина, по которой я вас сегодня собрала, — начала принцесса, удивившись воцарившейся тишине: стоило ей замолчать, и стало слышно, как на землю опускаются снежинки. — До некоторых здесь уже дошли слухи о Трибунале, призванном уничтожить всех, имеющих какое-либо отношение к магическим силам, а также готовых помочь им. — Она перевела дыхание, и легкие наполнил затхлый запах гниющих листьев. — Я недавно узнала, что эти слухи оправданны. Король и церковь объявляют нам войну.

Стал нарастать испуганный ропот, но Атайя продолжила, она была обязана изложить самое страшное.

— И поскольку верховным судьей назначен епископ Кайбурна, то всем становятся ясны методы, к которым прибегнет Трибунал, чтобы выпытать признания вины. Их можно сравнить с самыми темными днями нашей истории — Временами Безумия и сопровождавшей их чисткой.

Судя по ужасу в глазах людей, они хорошо помнили историю своего государства. Во время резни лорнгельдов, устроенной королем Фалтилом двести лет назад, даже милосердие к проклятому народу каралось смертью. Лорнгельдов лишили силы с помощью корбаловых кристаллов и надругались над телами: полосовали ножами, жгли огнем, отрывали руки и ноги. Даже бывалые солдаты Ранальф с Кейлом, привыкшие к насилию, обменялись растерянными взглядами.

— Что же будет с моей женой? — выкрикнул один мужчина, выйдя между рядов. — Если они узнают, что она вышла за меня замуж… что ей известно, где я… бог мой, они убьют ее!

— Я не могу обещать, что они не сделают этого, — сказала Атайя, не в силах скрывать от него жестокую правду. — Не просто жить, сознавая, что можешь навлечь горе на своих близких, поверьте мне, я знаю это не хуже вас. Но мы не можем сражаться за собственную жизнь, не рискуя. Когда-нибудь отпущение грехов станет кошмарным воспоминанием, и лорнгельдов больше не будут называть детьми дьявола, тогда никому не придется бояться за себя и свою семью.

Мужчина, ворча, вернулся на место. Атайя не была уверена, что смогла успокоить его, но по крайней мере он не покинул церковь. Это уже что-то: маленькая победа в огромной войне.

— Нам не легче от разговоров о прекрасном будущем! — выкрикнула светловолосая женщина, сжимая посиневшими пальцами изношенную накидку. То была Мария, которая случайно снесла крышу овчарни. — Нас поймают, как только мы покинем лагерь и вернемся обратно домой!

Джейрен сурово, но без упрека произнес:

— Если бы не Атайя, вы уже давно были бы на том свете. Почему бы теперь не остаться и не помочь выжить другим? Если мы обучим всех лорнгельдов в Кайте, инквизиторам никогда не удастся истребить нас всех. Мы победим просто численным перевесом. На данный момент нам нечего терять.

— Тебе хорошо говорить, — раздался мужской голос около стены. — Если что, в любой момент сбежишь в свою Рэйку, поджав хвост.

Джейрен закипел от гнева, а Атайя вытянула шею посмотреть на наглеца: долговязый жилистый мужчина с чертами лица острыми, как его язык. Ах да… Саттер Дубай, один из новичков. Джильда о нем предупреждала. Сын барона, бросивший вызов отцу и отказавшийся принять отпущение грехов. Лорд Дубай испугался, что Трибунал отберет у него земли, как только узнает, что его сын — колдун, и публично отрекся от отпрыска, лишив его наследства. Саттер прибыл в лагерь ожесточенным, проклиная свои магические силы за нанесенный ему урон и отказываясь принять обретенный дар. Как сказала Джильда, которая наблюдала за его первыми шагами в учении, он до безрассудства неосторожно обращается со своим талантом.

Не успел Саттер открыть рот, как Ранальф схватил его за кружевной воротник.

— Джейрен чуть не сгорел на костре за Кайт, ты, испорченный щенок! — зарычал он Саттеру прямо в ухо. — Могу поспорить, ты ни разу так не рисковал за свою короткую жизнь.

Сын барона высвободился, шипя от злости.

— Столько речей насчет того, что мы должны сражаться за право пользоваться нашей магией, а сами ничего не делаем, только попрятались в лесу, как трусливые преступники. Я считаю, что если король жаждет войны, так пусть получит ее!

По часовне прокатилась волна одобрения, и Атайя поняла, что надо искоренить подобные мысли немедля.

— И что мы этим докажем? Что мы злые и жестокие, как все и считают? Нет, наша цель — обучить магии тех, кто проявит желание. Конечно, если на нас нападут, мы будем защищаться, но я не планирую искать неприятностей.

— Но…

— Это будет война одного колдуна, Саттер. — Атайя посмотрела на других собравшихся. — Каждый из вас уже нанес свой удар по врагу, когда отказался принять отпущение грехов. И так будет продолжаться, пока наши ряды растут. Если мы подорвем основание Трибунала, он рухнет сам по себе. Нам не нужно будет сражаться. Мы победим и так.

Саттер в недоумении уставился на нее.

— Каким же образом вы собираетесь захватить трон?

Атайя открыла рот. Когда же она избавится от подобных подозрений?

— Позволь мне разъяснить одну вещь, Саттер, — твердо проговорила она, сдерживая гнев. — Я не претендую на трон и не желаю свергать Дарэка. Хотя у меня есть причины недолюбливать его, наш закон признает его правителем Кайта. Я хочу только изменить его политику в некоторых вопросах, по возможности мирным путем.

— Вы в этом уверены? — выкрикнул с первой скамьи Натан.

Принцессу удивил подобный вопрос именно из его уст. Ей говорили, что Натан предан их делу и прекрасно обучает новичков. Потом Атайя поняла, что он не проявил неповиновение, а наоборот, призвал к верности королю. Как и Атайя, он был готов бросить ему вызов по отдельным законам, но не собирался оспаривать его право быть королем. Иначе тут бы попахивало восстанием.