Юлия Боровинская - Лисьи листы

— Да.

— И как тебе теперь?

— Никак.

Я не была даже равнодушной — я просто не чувствовала себя. Пустота, отвергающая любое наполнение. Пустота не буддистская, не даосская, не грозное Ничто детских кошмаров. Даже не отрицание. Пустота…

— Куда теперь? — равнодушно спросила я, просто потому, что здесь и сейчас было положено это спросить, — Домой?

Чжуан покачал головой:

— Нет. Домой тебе — такой — нельзя. Ты вернешь себе свою жизнь только тогда, когда по-настоящему захочешь ее вернуть. В сущности, моя роль давно уже окончена. А ты пойдешь отсюда туда, куда сможешь пойти.

И его не стало. Медленно, медленно на то пространство, где я находилась, начал наползать серебристо-серый туман. Он принял меня в себя, подхватил и плавно понес туда, где смутно и постепенно начинали проступать очертания и краски мира.

Возвращение…

Эта вселенная состояла из земли и скал, неба и воды. Вечные сумерки — а, может, я просто не умела видеть ни света, ни тьмы? Я летела с ветром в безразличном созерцании: горы мельчали и рассыпались в песок пустыни, пустыня спускалась к морю, море билось о камни островов… О чем я думала? Ни о чем. Способность к мысли затаилась во мне, уснула, подобно тому, как впадают в спячку некоторые животные, чтобы быстрее залечить раны. Я просто была — и мне нечего сказать больше об этом куске моего существования.

А потом настала гроза. На берегу озера я смотрела, как яростные молнии бьют в черную рябую воду, как ветер срывает мелкие камушки со скалистого обрыва, а тучи бурлят и перетекают в сером небе. И — впервые за прошедшую вечность — я почувствовала: это красиво. И тут же пришло мучительное ощущение того, что в этом мире чего-то не хватает. Жизни. Раскачивающихся деревьев, мокрой травы, запахов озона и свежей зелени, мощного благоухания сырой земли и моих собственных, впитавших дождь волос. Должно быть, именно в этот момент я перестала, наконец, быть преттой — бесприютным духом и вернулась в собственную плоть, вспомнила себя  — и заплакала.

И оказалось, что я сижу на большом камне, что я замерзла, волосы спутались, а по моей одежде стекают струи дождя. Что мне мучительно хочется курить и — больше всего — домой. К Хитчу.

А мир вокруг стал совсем настоящим: он оделся в зелень и запестрел приметами человека. Старая лодка на берегу, линия электрических проводов вдалеке, мятая пластиковая бутылка, мотающаяся по воде…

Нужно было идти. Искать людей, тепло, ночлег. Искать дорогу домой. Я с трудом поднялась на негнущиеся ноги и побрела вдоль берега по песчаной косе. Изгиб, поворот — и передо мной открылся серый и пустой пляж: деревянные навесы, кабинки для переодевания с шелушащейся краской, пункт проката с замком на железной двери, закрытые ларьки со щитами на окнах…

Господи, — невольно подумала я, — это какой же у нас сейчас месяц?! Февраль давно растаял — это ясно, но весна сейчас или осень? И где я? На второй вопрос, конечно, ответа не было, а что до первого… Приходилось признать, что всё же осень: трава пожухла, зелень прибрежных сосен была темной, без единого яркого пятнышка свежих иголок… Октябрь? Да, наверное, октябрь…

Нет, я ни на секунду не пожалела о пропавших весне и лете. Не самые это любимые мои сезоны. Но что, интересно, думают обо мне старик и Тошка?! Почти девять месяцев… Ну, ничего, теперь-то я нигде задерживаться не намеренна!

Я протопала через пляж и вышла к дороге — туда, где виднелся бетонный козырек автобусной остановки. Гроза стихла, но дождь продолжал яростно вспенивать лужи, и даже такое, весьма условное укрытие показалось мне лучше никакого. Тем более, что под козырьком можно было, наконец, рискнуть и вытащить из внутреннего кармана куртки пачку сигарет — вдруг не совсем размокли.

Я уже докуривала, когда из-за поворота внезапно вывернул полупустой автобус совершенно родных очертаний и, скрипнув тормозами, остановился. Я бросила сигарету, заскочила в его гостеприимную дверь и тут же наткнулась на требовательный взгляд кондукторши. Нет, деньги у меня, конечно, были. Наши деньги. А какие, интересно, здесь в ходу? Впрочем, выбирать не приходилось. Нашарив кошелек, я наугад вытянула купюру и протянула ее суровой даме.

— Что это? — презрительно скривилась она.

— Деньги, — осипшим от холода и долгого молчания голосом пояснила я. Неужели высадят? Конечно, дверь домой можно и здесь поискать, но ведь согреться хочется и высохнуть хоть чуть-чуть! А за чашку кофе я бы вообще правый глаз отдала!

— Сама вижу, что деньги, — недовольно буркнула кондукторша, —   Сдачу я где тебе возьму? У нас миллионеры не ездят!

Я оторопело перевела взгляд на бумажку, которую сжимала в руке. Да, стоило бы найти в кошельке что-нибудь помельче десяти тысяч! И, уже отыскав сотню и опуская в карман билет и мелочь, я сообразила: это же мой мир! И абсолютно не важно, в какой именно город везет меня автобус. Я зайду в кафе, а потом сниму номер в гостинице и плюхнусь в ванну, я… черт! Да я даже зонтик себе куплю! И завтра же — в аэропорт!

Я вышла из автобуса прямо напротив здания с крупной вывеской «Главпочтамт». Отбросив провокационную мысль послать Лао телеграмму: «Графиня изменившимся лицом бежит», я направилась к междугородним телефонам. Так, какой там у нас код города? Мой домашний номер глухо молчал. Конечно, я и не рассчитывала, что Хитч в ожидании меня будет дни и ночи дежурить с рукой на трубке, но всё же мне стало как-то обидно. И, хотя время уже приближалось к семи вечера, я на всякий случай набрала еще и номер конторы старика (свой домашний телефон алхимик упорно никому не давал, отговариваясь тем, что у нас нет и не может быть дел, которые позволяли бы оторвать его от отдыха), но и там никто не ответил. Ладно, всё завтра. А сейчас… Где у них тут варят лучший в городе кофе?

На меня — мокрую, грязную и лохматую — презрительно косились все, кому не лень, но денег и упорства мне хватало. В итоге я всё же напилась кофе, схватила в магазине первый же более или менее подходящий по размеру халат а заодно и бутылку шампуня (гостиничных пакетиков мне и на полголовы не хватает: уж что-что, а волосами меня природа не обидела!) и сняла на сутки одноместный номер — не люкс, конечно, но вполне приличный. Дальше всё было очень приятно: ванна, ужин в номер (денег я не считала — если разобраться, то Лао мне та-акие командировочные должен…), а за вполне умеренные чаевые горничная не только препроводила мои замызганные джинсы с курткой в химчистку, но и принесла расписание авиарейсов. Жаль, конечно, что самолет до моего города делал целых три посадки, но зато улетал он в два часа дня, давая мне шанс нормально выспаться. Да, а как там у нас с финансами?