Светлана Дениженко - Пропасть, чтобы вернуться

Время её свободы ушло вместе с ночью. Теперь она во власти своего повелителя — исполнительная и верная слуга.

В черном костюме, скорее мужском, чем женском — брюки, заправленные в высокие сапоги; тонкая туника, затянутая широким ремнем на поясе, за него сбоку заткнут кинжал; на плечах — короткий плащ, а на голове — фетровая шляпа с широкими полями.

Жусс довольно улыбнулся, любезно распахнул перед ней дверцу кареты. Она сдержанно поблагодарила, устраиваясь на жестком кресле. Учитель сел рядом, захлопнул дверцу и два вороных коня рванули с места так, точно за ними несется свора волков.

За долгие годы службы Лисси Жер`Олом безропотно выполняла все приказы её повелителя. Наградой за верность служили — украшения и деньги. За каждый провал наказывали болью. Нет, её не били, не было телесных повреждений. Та боль имела иной характер. Она проникала во внутрь словно бы раскаленным железом — прожигала насквозь все тело. Хотелось кричать, но не было голоса, хотелось плакать, но не было слез. Неоднократно теряя сознание, так хотелось умереть, но приводили в чувство и снова приходилось мучится адской болью, до тех пор, пока не прощали. Однажды получив такое наказание не хотелось, чтобы когда-нибудь оно повторилось.

Лисси думала, что достойна смерти и приготовилась испытать самую сильную боль, когда не смогла похитить наследника и вернулась в чертог повелителя лишь с царапинами на лице. Он молча выслушал её отчет. Криво усмехнулся тонкими губами и произнес:

— Спасибо за службу. Можете идти.

Вначале она не поверила своим ушам, потом не поверила своим ощущениям. Её не наказали. Но почему? Она же не справилась, провалила задание? Это не укладывалось в её понимании.

— Ваша милость, неужели вы не сердитесь на меня? — она опустилась перед повелителем на одно колено и, низко склонив голову, готова была ко всему, но только не к тому, что услышала.

— Нет. Вы все сделали, как нельзя лучше. Можете идти.

Это было более, чем странным, но Лисси не посмела ослушаться. Поднявшись, она попятилась до двери, но там повелитель её остановил:

— Лисси, постарайтесь больше не попадаться на глаза Хельге д`Аймон. Мне нужна эта особа живой, — он многозначительно посмотрел на замершую у выхода из его кабинета Жер`Олом, — Пока нужна.

— Слушаюсь, — ответила она тогда.

И вот уже семь лет её мучает вопрос: зачем её личный враг так нужен повелителю? Почему снова её жизненный путь нагло пересекает эта кошка? Когда-нибудь она это выяснит и, тогда Хельга ответит за всё. Обязательно ответит. Хмурые мысли прервал Жусс.

— Приехали, — констатировал он и помог выйти из кареты.

Оглядевшись, Лисси поняла, что впервые находится в столь живописном месте. Высокие горы вязли вершинами в кустистых облаках. Зеленая долина между ними была усыпана цветами. А на высоком холме возвышался замок — белоснежный и величественный. Заметив легкую оторопь во взгляде ученицы, Жусс поспешил объяснить:

— Да, ты тут еще не была. Повелитель недавно здесь поселился. Он ждет нас в беседке. Поторопимся.

И только тут Лисси заметила в тени двух высоких буков, увитую плющом, небольшую беседку. К ней они и направились. Сердце девушки тревожно сжалось, неуверенно оглянувшись на замок и горы, она постаралась взять себя в руки. Ведь не в первый же раз её используют для своих игр властвующие над мирами. Вот только почему-то ей совсем не хотелось идти на эту встречу с повелителем. Жер`Олом вздохнула и, с усилием прогнав навязчивые тревоги, смело пошла за своим учителем.

Глава 28

Когда они вошли в беседку, повелитель стоял к ним спиной, но заслышав шаги, обернулся. Лисси внутренне собралась. Её господин умел видеть насквозь, улавливал любое колебание в настроении. За семь лет он ничуть не изменился: темные волосы, всегда аккуратно уложены, мягко спускались ему на плечи; глаза — глубокие, таящие в себе и угрозу, и величие, и тайну… в них можно утонуть, поэтому лучше смотреть себе под ноги, так гораздо безопаснее. Это она поняла еще девочкой и старалась не забывать. Его бархатный голос легко превращался в жесткий, почти с отзвуком металла, и тогда можно было ожидать все, что угодно. Ему одному угодно.

— Жусс. Лисси. Вы задержались… — холодный тон, скользящий взгляд суровых глаз.

— Просим прощения, мой повелитель, мы торопились, как могли… — склонился до земли Жусс.

Повелитель лишь пренебрежительно махнул рукой.

— Итак, к делу. Жусс, оставь нас.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Лисси заметила, что на лице её учителя не дрогнул ни один мускул, но его взгляд, резко брошенный на нее, говорил о многом. Было в нем и недоумение, и вопрос и предупреждение — все вместе — неприятный коктейль.

Оставшись наедине с повелителем, она опустила голову, боялась посмотреть на него, ожидая, когда он сам начнет разговор. Но господин отчего-то медлил. Неспешно прохаживался — два шага направо, два налево. Лисси наблюдала за его черными до блеска начищенными дорогими туфлями и отвлеченно думала о том, кто так старательно ухаживал за обувью повелителя — личный сапожник или же какой-нибудь служка-мальчонка лет семи-десяти.

Повелитель неожиданно остановился напротив нее. Лисси вздрогнула, когда он дотронулся до её подбородка рукой, приподнимая за него, внимательно посмотрел в глаза.

— Чего вы боитесь, Лисси?

— Ничего, — ответила она, отводя взгляд.

— Разве? — он провел по её лицу спрятанными в тонкие перчатки длинными пальцами, на безымянном и мизинце — по перстню в красивой дорогой оправе. Лисси засмотрелась на них, следя за его рукой. Она не торопилась с ответом, а господин продолжал задавать вопросы, — А как же боль? Вы боитесь боли?

«Чего он хочет? Почему спрашивает?» — крутились мысли. Девушка кивнула и облизнула в миг пересохшие губы. Так хотелось сбежать, спрятаться, но она не смела.

— Да, вы боитесь боли. Её все боятся, даже боги. Она такая разная — физическая, эмоциональная, пугающая, не так ли? — он, наконец, отошел в сторону, задумчиво продолжил, — впрочем, это не так важно и не так интересно, по крайней мере сейчас. Я позвал вас не для того, чтобы беседовать о видах боли и её воздействии на тех или иных существ. Думаю, вы знаете о том, что порог чувствительности для каждого — свой. Кто-то страдает от смерти домашнего животного, а кого-то не задевает смерть близких. Кому-то больно от укуса комара, а для кого-то не страшен даже укус змеи.

Он замолчал. Но было очень неуютно в этой повисшей тишине. Ветер, влетевший в беседку, потрепал волосы повелителя, слегка поиграл с полами его черного, отливающего синим, пиджака, едва прикоснулся к плащу Лисси, её шляпе и вылетел за порог. Девушка позавидовала проказнику, она чувствовала, что тучи сгущаются над её головой и вот-вот грянет гроза.