Светлана Дениженко - Пропасть, чтобы вернуться

— Зверей всяких, птиц…

— Понимаю, конечно! Просто эта напугала меня. Я же спал, — ответил Вилл отворачиваясь.

«Врешь! Никого-то ты не понимаешь» — подумал Тито, но вслух спросил другое:

— А что ты такое пел вчера?.. Мне показались слова очень знакомыми, — он видел, что Вилл очень нервничает и боялся, что у того вот-вот случится истерика. Что делать с ревущим эльфенком, и как его успокаивать Тито не знал, поэтому решил отвлечь от грустных мыслей. Вчера, когда они проскочили через первые двери, Вилл сильно испугался, а потом, почти ничего не объясняя, Тито протащил его еще через два мира. И лишь потом рассказал, что вернуться домой ему пока не то, что нельзя — НЕВОЗМОЖНО.

Они кричали друг на друга пока не охрипли, доказывая правило, что ни криком, ни слезами — горю не помочь. После Вилл съежился, сел на землю и заревел, как девчонка. Уговоры не помогали, и только плюхнув на него холодную воду (добытую из бегущего невдалеке родника) — удалось привести в чувство.

— Я домой хочу… — сказал он тогда и обиженно отвернулся.

Тито стало не по себе. Чувство вины давило весь вечер. Пока Вилл снова немного не разговорился с ним, уже у костра. Сейчас еще раз переживать из-за его слез — очень уж не хотелось. Тем более, что Тито был только отчасти виноват, не он набрасывался и устраивал драку. Эльфенок сам увязался за ним, не понимая, как это опасно. Он был младше на два года(выяснилось в разговоре) и вызывал если не жалость, то сострадание. Тем более Вилл, как оказалось, совсем не умел о себе заботиться.

— Я пел древнюю балладу о драконе… отец любит её слушать.

— Спой мне.

— А не будешь смеяться?

— Нет.

— Только я не все слова знаю, — Вилл смущенно покраснел, но ободренный взглядом спутника, вдруг запел тонким, чистым и очень красивым голосом, по звучанию похожим на горный ручей, бегущий по склонам.

Забытую сказку далёких времёнТебе расскажу я, мой друг…Когда-то давно, жил прекрасный драконСвободен, крылат для полёта рождён.В стране завывающих вьюг.В долине был замок из горного льда —Сверкающий чудный дворец.Жила там принцесса светла и гордаС глазами, как в озере горном вода…Разбившими много сердец…Кто видел принцессу один только разЗабыть её взгляда не мог.О ней-то и будет мой краткий рассказ,О тайне её завороженных глаз,Послушай же сказку дружок…Пой эту песню для светлых звёзд,Пой в потаённой тиши.Сколько же нужно искренних слёзДля возрожденья души!?Чертог её зимний был полон добра,Нездешних морозных чудес.На снежно-сияющих дивных коврах,В сверкании жемчуга и серебра,Поднялся дворец до небес.Здесь спали метели в прозрачных ларцахВетра, что приносят пургу.Но грусть затаилась в лазурных очах…Царевна мечтала об алых цветах —Цветах, что не вянут в снегу.Ночами взойдя на ажурный балконОна ожидала рассвет.Увидел красавицу древний драконИ в то же мгновение был покорёнВпервые за тысячи лет.Пой эту песню для дивных звёзд,Пой в потаённой тиши.Сколько же нужно искренних слёзДля возрожденья души!?..[2]

Вилл неожиданно прервался и, опустив голову, признался:

— А дальше я совсем не знаю, не выучил…

— Жаль. Красивая баллада. Я такую раньше не слышал. Ты хорошо поешь. А еще что умеешь делать?

— Танцевать могу… — эльфенок пожал плечами, — а тебе зачем знать?

— Нам жить как-то надо, к людям пристроиться… не можем же мы все время в лесу сидеть! Тут, конечно, безопаснее… но долго не протянем на одних ягодах и грибах, — Тито задумчиво посмотрел на Вилла, — со зверями ты говорить не умеешь, лука у нас нет, да и жалко мне зверей, если честно. Так что пойдем искать селение и устраиваться на работу…

— На работу? Как же так, на работу?!

— Чего ты опять испугался-то? Не умеешь работать? — догадался Тито, — Да откуда ты взялся только такой! Постой-ка… а я, кажется, понял… откуда.

Вилл нахмурился и сжал губы, а пальцы собрал в кулаки — приготовился к драке.

— Э, нет! Драться я с тобой не буду, даже не думай. Брошу тут и всех дел-то, — хмыкнул Тито, заметив приготовления эльфенка. Тот понуро опустил голову, приготовился к разоблачению. — Я вот только не пойму, зачем ты так нарядился? Ты же не из простых ведь эльфов. Ты из каких-нибудь принцев… так?

Вилл судорожно сглотнул и поднял робкий взгляд на Тито, кивнул:

— А как ты догодался?

— Да не трудно было. Я же среди простых жил. Видел какие они. А ты — другой. Неумеха какой-то. Да и говоришь странно. Специально слова коверкаешь. Как ты у озера оказался совсем один, да ешё в таком виде? Тебя что ограбили?

— Я погулять сбежал, на минуточку… а тут ты…

— Понятно… правда, странно. У тебя, наверное, и слуги есть и все что хочешь.

— Есть. Я хотел узнать, как это быть простым, как ты.

— Ну, что? Узнал? — насмешливый взгляд.

Вилл тяжело вздохнул, обиженно засопел.

— Глупый ты! — Тито потрепал эльфенка по взъерошенным волосам, — Сидел бы во дворце… а теперь узнаешь… столько всего узнаешь… Эх ты!

Он поднял сумку, проверил на месте ли его вещи, обулся и оглянувшись на притихшего Вилла, позвал его за собой. Солнце поднялось уже высоко, а им еще предстояло найти селение и, если повезет, устроиться на ночлег.

— Ты только держись ко мне поближе. Если придется убегать, хочу чтобы ты был рядом.

— Хорошо, — робко улыбнулся Вилл и бодро пошагал след в след за Тито, пробираясь через пугающий лес.

Шорохи в листве, вскрики птиц, хруст валежника заставляли его идти быстро и не оглядываться по сторонам. Знал бы он о том, что желания сбываются не только в сказках, никогда бы не убежал из дома. Теперь же оставалось только верить Тито, и держаться к нему так близко, насколько это было возможным.

Глава 27

Тонкие длинные пальцы нежно обнимают кубок с вишневым вином. Пухлые, яркие губы кривятся в неприятной усмешке, искажая и без того некрасивое лицо высокой смуглой девушки. Она в длинном полупрозрачном халате, накинутом на широкие, совсем не девичьи плечи, под ним — легкая сорочка. Девушка босонога, но ей совсем не холодно — ноги её утопают в высоком ворсе ковров, которыми устлан пол дома. Настежь открыты все окна опочивальни, шторы болотного оттенка — плотные, тянущиеся почти до пола — колышет легкий ветер. В комнату проникает неяркий свет луны, сегодня она прячется под тенью облаков.