Светлана Дениженко - Пропасть, чтобы вернуться

Глава 26

Цикады звенели в тишине, переговариваясь с чуть поскрипывающими ставнями. Жило сидел на крыльце своего невысокого дома, спрятанного в тени кряжистого необъятного дуба и задумчиво пускал клубы дыма. Пора бы лечь, отдохнуть, но отчего-то тревожно было на душе, очень тревожно. Внезапно налетевший вихрь вывел Жило из задумчивости и он поднялся, чтобы войти в дом. Тихо на плечо к нему опустилась серая сова и слегка ущипнула за ухо.

— Но-но, Грейс. Не можешь без своих шуток, — гном ласково провел рукой по мягкому оперению, — Идем в дом, там и поболтаем.

Обернувшись, по привычке он еще раз осмотрел свои гористые владения. Все было спокойно. Затянувшись, в последний раз выпустил вереницу цепляющихся друг за друга сизых колец, затушил трубку и вошел в дом. Сова вспорхнула и переместилась на его кресло, возле еще не остывшего очага. Гном прошел за ней, поворошил угли, добавил полено, которое тут же обволокли языки прожорливого пламени.

Жило с прищуром посмотрел на притихшую, взъерошенную сову. Та отчего-то медлила, не спешила становиться Грейс.

— Небось, голодна? Хочешь супец? Зол вчера приготовил твой любимый, с водорослями…

Сова повернула к нему голову и, ухнув, обернулась Грейс. Может кому-то и показалось бы это странным, но она действительно очень любила не свежеприготовленный суп, а тот, который настоится, когда каждый компонент напитает его своим ароматом, когда он приобретет однородный цвет и нераздельный вкус. Вот это — суп, а не то, что плавает друг за другом в чуть подсоленной воде, при этом, не имея ничего общего, кроме посудины, в которой кипит.

— Знаешь, чем меня купить, — улыбнулась Грейс одними уголками губ и почти без сил плюхнулась в кресло, прикрывая от усталости глаза.

Они ели молча. Жило не спешил с вопросами, ждал. Его дом был небольшим снаружи, но довольно вместительным внутри, так как его хозяин вдали от всех становился самим собой, а коротконогий гном, исчезал, как недавно исчезла сова. Две комнаты наверху, библиотека и кухня — много ли надо одному в холостяцкой жизни? Высокие потолки позволяли не стеснятся своего настоящего роста. И Жило с удовольствием проводил время дома, отдыхая от дел, как сейчас, пока порог его жилища не перелетела серая сова. Брат и сестра смотрели друг на друга, не решаясь прервать молчаливую тишину.

— С чем пожаловала, сестрица? — начал разговор гостеприимный хозяин.

Расположившись у очага, они теперь пили крепкий бархатный чай, а Грейс продолжала молчать.

— Я снова её потеряла, — вздохнула волшебница, сокрушенно качая головой.

Жило чуть не выронил свою чашку из рук, но удержав почти налету и даже не расплескав чай, поставил её на стол и лишь затем, проговорил, бледнея:

— Опять?!

— О, нет, — Грейс поняла, что сказала не совсем то, что собиралась, заметила состояние брата и поспешила добавить, — Нет-нет, братец, не в этом смысле… она ушла по следам наследника и захлопнула за собой дверь, остается только надеяться, что все будет хорошо… О, Боги! Что я говорю! Когда это с нашей Хельгой было все хорошо?!

Волшебница закрыла лицо руками и неожиданно разрыдалась, чем привела брата еще в большее волнение. Никогда его Грейс не поддавалась эмоциям. Даже тогда, когда они в первый раз потеряли свою любимую Хельгу. Когда он в отчаянии чуть не кинулся следом за младшей сестрицей в омут забвения, именно Грейс удержала его от непоправимого шага и подарила надежду на то, что Хельга вернется к ним. Спустя почти столетие, она появилась в доме старшей сестры хрупким младенцем, за которым нужно было ухаживать и заново всему учить. Они надеялись, что все будет как раньше, но очень боялись, что их сестренка уже не станет прежней. Её волшебство оказалось совсем небольшим.

Лишь недавно в Хельге стали пробуждаться прежние силы, но рассказать о себе они ей пока не могли. Не решались. Сестренка должна была сама вспомнить прошлое, и они терпеливо ждали.

— Грейс, голубушка! Ну, что ты… что ты… — он обнял её за плечи, — успокойся и все мне расскажи. Вдвоем мы что-нибудь обязательно придумаем.

— Прости меня, Жило… Это я во всем виновата… я…

Выслушав Грейс, Жило задумался. Что они могли сделать в данной ситуации? Совсем немного. Ждать. Ждать, когда Хельга их позовет или вернется.

— Грейс, не вини себя, — произнес он тихо, но уверенно. — Помнишь, о чем ты меня просила тогда?

— Ждать и верить, — ответила Грейс, закусывая губы.

— Именно, сестрица. Ждать и верить.

-

Тито проснулся от резкого толчка. Сны всю ночь беспокоили его новыми откровениями о прошлом, и он скорее устал, чем отдохнул. Вилл сидел рядом у потухшего костра и, покачиваясь, смотрел не мигая на большую серую птицу, которая сидела напротив него и внимательно поглядывала на притихшего эльфёнка. Казалось он пока не решил, что делать — бежать или защищаться от возможного нападения. Птица тоже не торопилась, неспешно вышагивала чуть в стороне, но при этом не сводила глаз с Вилла. Тито чувствовал, что на его спутника накатывает панический страх, хотя казалось бы нечего бояться, ведь эльфы дружны с природой — флорой и фауной — и могут найти язык с любым живым существом. Все-таки что-то странное было с этим Виллом, какой-то он был неправильный. Стараясь не привлекать к себе внимание, Тито перекатился в траву и поднялся во весь рост, звонко свистнул. Птица, напуганная резким звуком, взмыла вверх. Размаху её крыльев мог бы позавидовать даже орлан, правда, внешнего сходства у них было разве что как между курицей и павлином. Эта пернатая особа больше напоминала ворона и формой клюва и поведением, но была довольно крупной и совсем не черной, а скорее воробьиной окраски. Таких птиц Тито пока не встречал на своем пути и с любопытством вглядывался в небо, наблюдая за её полетом. Правда, в кругу высоких деревьев, она быстро скрылась из виду. Но мальчик продолжал стоять задрав голову еще какое-то время, опасаясь, что она вернется.

— Вот ведь страшная тварь. А глазищи, видал какие? Разбудила меня, подошла да как крякнет рядом, я и проснулся. Думал утка, а тут эта уродина, — затараторил Вилл.

Теперь он стоял рядом с Тито и тоже смотрел в небо, опасливо поеживаясь.

— Ничего не уродина… красивая птица, — ответил Тито опуская взгляд на эльфенка, — А ты разве не понимаешь их?

— Кого это — «их»? — удивленно приподнял брови Вилл.

— Зверей всяких, птиц…

— Понимаю, конечно! Просто эта напугала меня. Я же спал, — ответил Вилл отворачиваясь.

«Врешь! Никого-то ты не понимаешь» — подумал Тито, но вслух спросил другое:

— А что ты такое пел вчера?.. Мне показались слова очень знакомыми, — он видел, что Вилл очень нервничает и боялся, что у того вот-вот случится истерика. Что делать с ревущим эльфенком, и как его успокаивать Тито не знал, поэтому решил отвлечь от грустных мыслей. Вчера, когда они проскочили через первые двери, Вилл сильно испугался, а потом, почти ничего не объясняя, Тито протащил его еще через два мира. И лишь потом рассказал, что вернуться домой ему пока не то, что нельзя — НЕВОЗМОЖНО.