Ольга Табоякова - Все дороги этого мира

- Тебе, мне пришлось присматривать за Саньо, когда он собирал их, - Крысеныш собрал рассыпавшийся букет.

- Для кого?

- Сама догадаешься? - Крыс прищурил глаза.

Саньо не только собрал цветы, но и сплел из них венок, такой какой учили его делать в юности. Саньо знал около двадцати видов плетения, и это не являлось рекордом. Всегда цветы плели женщины, но Солнечный оказался единственным мужчиной, умеющим это делать.

Дело в том, что в процессе плетения ткались тонкие почти невесомые заклинания, которые могли в будущем материализоваться или развеяться в зависимости от ситуации.

- Ты что их сплел? - Богарта рассматривала венок.

Саньо очень нравилось разглядывать озадаченную Богарту.

- Ты и это умеешь? - поразилась женщина. Но потом опомнилась, и перешла на более официальный тон. - Зачем?

- Чтобы сделать тебе приятное, - Саньо сидел рядом, а по мнению Богарты, слишком рядом.

- Я не об этом. Зачем ты пришел?

- Я хотел спросить. Эти самовлюбленные, не удосужились этого сделать. Ты, что думаешь про фестивальную постановку?

- А я то здесь при чем? - Богарта отодвинулась.

- Тебе нравится? Или нет? - Саньо пододвинулся поближе. Ему хотелось разбить скорлупу скрытности любимой женщины. - Ты подумай, а я хочу рассказать похожую историю. Можно? - Богарта крутила в руках венок, и не стала отвечать, но и отодвигаться не стала. - Была похожая история. Случилась она с моим знакомым. Может быть ты его знаешь актер Херонимо. Уже улыбаешься? Правильно, Херонимо лучший в мире комедиант. Но он еще и бабник. Так вот на одной театральной попойке Херонимо поспорил, чтобы покрасоваться перед дамами, что он не только актер, но еще и автор прекрасный. Артисты народ азартный, согласились сыграть в постановке Херонимо. Сроку ему дали десять дней. Мучался Херонимо страшно, и не нашел ничего лучшего, чем описать историю своей жизни. При чем почти достоверно. Да это я про скандальный "Огонек" рассказываю. Сам Главрик IX услышал о споре и заявился со всеми придворными смотреть. Херонимо естественно был не в курсе. Но текст он сваял за десять дней. И то ли король что-то недопонял, то ли недослышал, но поправлять его было поздно. Вместо первой репетиции получилась премьера постановки. Главный театра пьет сердечный отварчик, остальные в шоке. Текст, кстати единственный экземпляр, на кусочки порезали и раздали народу. Декорации, костюмы, свет и музыка - все сборная солянка. Король в нетерпении на первом ряду. Херонимо и глава театра валяются без сил на предпоследнем ряду. Оба почти при смерти. Начало. Акт первый "Огоньков". Молодой Херонимо поехал в столицу, поспорив перед этим на одну овцу, что станет известным и богатым, что вся столица будет лежать у его ног. Когда рабочие сцены слушали краткое изложение "Огоньков" кто-то недопонял про эту саму овцу. Ну, и приволок ее. И вот, в первой сцене глюк на сцене овца. Радостная такая овечка с бантиком. Артисты ее увидели и попытались увести. Актер, играющий молодого Херонимо, к овце, та от него, он к овце, она от него.

Богарта представила эту картину, и начала хихикать, а Саньо, ободренный положительной реакцией продолжил задумчивым тоном ученика младшей школы:

- Актер, который играл Херонимо, погонялся за овечкой, но без толку. Плюнул в сердцах, мол стой глупая, где хочешь. Играть то дальше надо, король в восторге. Дальше следующая сцена, в которой Херонимо играет первые свои роли на улицах столицы. Овца эта глупая периодически блеет, еще и кучу наложила в шапку с мелочью перед Херонимо. Все гогочут, король счастлив, только запах, конечно, не очень. Артистам приходится слова корректировать, чтобы овечку к действию привязать. Полная отсебятина. Да. Тогда это выражение про Херонимо и появилось, что артист он херовый, даже овце понятно. Потом, значит Херонимо на премьере, на банкете и с кучей любовниц. С этими любовницами тоже конфуз. Они сцену поделили высокими перегородками. Мол Херонимо такой боевой, что от одной к другой. Оббежал он уже трех дамочек, и к четвертой, а зрители в предвкушении. Актрисы там нет, там овца сидит. Зал заливается, а Херонимо, что делать? Он сначала овцу прогнать пытался, а потом любезничать начал.

Богарта хохотала, сгибаясь и хлопая себя по коленкам. Саньо заканчивал рассказ:

- Так вот, постановка заканчивается, Херонимо, который на сцене, счастлив. Ему рукоплещет зал. Тут овечка видно притомилась от своих подвигов, подходит прямо к Херонимо и ласково блеет. Король в восторге, аплодирует стоя. Король потом всех наградил, в том числе и овечку. Но тогда двери за ним закрылись, а пол труппы за овцой бегает, а вторая за Херонимо - автором постановки. Овца себя больше так не вела, на следующих представлениях пришлось на нее хорошенько колдовать.

Богарта отсмеялась, и запрыгнула в седло. Саньо поехал рядом. Повозки тронулись после небольшого перерыва. В седле к Богарте вернулась серьезность:

- К чему ты связал "Огоньки" и "Перекрестья любви"?

- Богарта, я к тому это связал, что может выйти что угодно. История может стать легендой.

Минуты через три напряженного молчания Богарта одела венок на голову.

- Жалко зеркала нет. А что ты сплел?

- Это подарок, о таких вещах не рассказывают. Так как на счет моего вопроса?

- Саньо, я думаю, что легенды мало общего имеют с жизнью. А так я буду готова ко всему.

К их веселой компании подъехал Инрих, который предложил Богарте обсудить вопросы охоты, а Саньо позвал Недай.

- Солнечный, ты бы к Гриму подъехал, а то он решает на ком можно сэкономить в кормлении, - Недай сегодня оделся во все зеленое, а по случаю достал новую шляпу с зеленым пером. Он не мог пока приспособиться ее носить так, чтобы шляпа не наезжала на глаза.

- Ты шляпу уравновесь, или перо сними, - посоветовал Саньо, оглядел безуспешную борьбу Недая за свой достойный внешний вид.

Для того, чтобы пообщаться с поваром Гримом, Саньо съехал на обочину и стал ждать, когда пройдут все повозки. Рабочие сцены курили, сидя в повозках. Актеры болтали, монахи читали, костюмеры шили, Линай общался с учеными мужами, его ученик почтительно прислушивался к их разговору, Илиста отсыпалась, охрана бдела. Мухмур Аран на своем ослике ехал рядом с Одольфо и что-то сердито говорил, справа от них ехал осветитель Нигамар, склонивший голову, и едва слышно похрапывающий. Санвау задумчиво расчесывала волосы, а ее оба супруга хмурились позади нее. Насколько Саньо было известно, акробаты все еще пребывали в состоянии разлада.

Саньо вдоволь налюбовался на странное зрелище, которое представляла их труппа на дороге в Темных землях и восхитился ирреальностью происходящего.