Ольга Табоякова - Все дороги этого мира

- Понятно? - спросил он, и Тори опять огорчился, понял, что пропустил основные объяснения.

Сестра Тори - Лави в упор посмотрела на гостя. Она была единственная, кто смотрел в глаза гостю.

- Нам никак не отвертеться? - в отличие от Мала, Лави говорила спокойно.

- Да, - короткий, как удар ответ.

- Мы сделаем все, но я прошу Вас хоть немножко с ним поговорить.

- Почему меня? - эльф вытянул губы трубочкой, и стал похож на эльфийскую рыбку банбаю.

- Никому из нас нельзя, мы не сможем. Я же не маленькая, понимаю, но с Тори надо поговорить Вам, Отшельник, чтобы он не сошел с ума.

Невидимый Тори поразился своей сестричке, но еще больше он удивился, что с ним говорил Отшельник. Всем было известно, что Отшельник - глава эльфовского Совета.

- Хорошо, я сделаю это сам, - он поклонился юной Лави.

Эльфийка опустила глаза и потихоньку спросила:

- Почему Тори?

- Он подходит, здесь ничего личного. Его рекомендовали несколько эльфов, в том числе и учитель.

От таких слов Тори резко дернулся и проснулся. Он все еще был в каменном мешке. В горле пересохло, но из глаз полились слезы облегчения. Во-первых, Тори понял, что изгоняли не его именно, а его, как подходящего. Во-вторых, его продвинул учитель, а учитель никогда ничего плохого не сделает, учитель счел его достойным. С другой стороны, встал вопрос достойным чего? На этот счет у Тори возникло две версии: унести проклятие с долины или про йти испытание. Как только он сделает, что надо, его пустят назад. Тори безумно захотелось жить. Он еще раз и еще раз пытался выбраться, но безрезультатно. Обессилив, эльф опять заснул.

На этот раз ему привиделось собственное пленение в каменный мешок. Резкий удар, падение, и ругательства не дали Тори насладиться моментом своего позора. Через несколько минут Тори осознал, что мешок в котором он находится, отнюдь некаменный. Мечтая выбраться, Тори зубами и руками стал рвать плотную ткань. Еще секунда и он увидел солнце, за солнцем пришли слова:

- Может это детеныш? Как бабочка? Давай подождем?

За этими словами пришли другие слова:

- Смотри-ка эльф. Теперь я знаю, как они появляются на свет.

Второй голос, который своими скабрезными предположениями оскорбил эльфов, приблизился. Тори почти выполз из своего мешка.

- Ты хто? - хрипловато спросил Гармаш.

- Тори, - признался эльф. - Это ты его убил?

- Я, - выпятив грудь, согласился голос.

Другой тип, которого Тори не разглядел, возразил:

- Я - Железяка. Рад Тори, что ты жив. Вообще то мы случайно того каменюгу прикончили. Надеюсь, тебе не помешали?

Эльф уже сидел. Если бы не новые знакомые Тори заплакал бы от облегчения.

- Спасибо, благородные. Я был в заточении. Спасибо за спасение, я теперь ваш должник.

Железяка и второй еще не знакомый Тори человек, переглянулись.

- Я - Гармаш. Знаешь ли Тори, что здесь ты не успеешь отдать долги?

Гармаш добавил:

- Если только не знаешь, как отсюда выбраться?

- Знаю, - Тори смог усесться, прислонившись к останкам каменного великана. Он рассказал о площадке исполнения желаний. Оба спасших его оборванцев на секунду загорелись, но так же быстро уныли.

- Мы видишь ли, куда бы не пришли все время попадаем к той безжалостной пещере.

- Без...- Тори не понял.

Гармаш изложил их историю, а Железяка за это время успел разложить их скудные запасы, чтобы угостить эльфа и поесть самим.

- А ты страдалец, как в мешке то оказался?

Настало время Тори излагать свою историю.

- После сна на площадке желаний я ушел недалеко. За площадкой желаний была лестница вниз. Я сделал три шага, лестница проломилась, и я полетел вниз в этот самый мешок. Перед тем, как мешок зарылся, мне показалось, что появилась рыбка и укоризненно покачала хвостом. Она сказала, что говорила мне, что надо идти вверх.

- И что? - Гармашу не нравилась странная манера эльфа излагать события.

- Я понял, что надо было карабкаться вверх. Рыбка же говорила, что ответы на вопросы стоят выше, чем исполнения желаний.

- Да уж, - Гармаш сочувственно покачал головой и протянул эльфу кусочек вяленой рыбы. - Это ты по глупости попал.

- По невнимательности, - закончил его товарищ. - Голодный? Еще будешь?

Эльф слабо кивнул, плен, спасение и разговор истощили его силы до предела. Потом он забылся. Железяка поднял эльфа на руки:

- Какой легкий. Ты траву насобирал. Надо его уложить. Одеяло дай.

Сквозь бред Тори услышал и запомнил разговор своих новых знакомых.

- Может с ним мы выйдем к чему-нибудь другому?

- Может. Только он, похоже, концы отдаст быстрее.

- Свари еще горяченького. Тебе его попоить надо.

- Да, ладно. Скажи, а как эльфы отдают свои долги?

Тори узнал, наконец, голос Гармаша.

Железяка помедлил с ответом:

- Ты думаешь я столько дел с эльфами имел? Жили они рядом, но я не знаю. Они с нами особо не общались. И вообще, я думаю, что мы его случайно спасли. Я же на тот камень случайно оперся. Кто мог угадать, что он обвал вызовет, да еще на голову каменюги?

Его собеседник вздохнул, а Тори опять уплыл в безумие.

Совсем недалеко от них скандал собирался перерасти в безумный скандал. Эпицентром и поводом стала Джу, вернее, ее роман с Лаврентио. Творения Лаврентио в жизни воплощали Негда, Метт, Рамон и Лия, а сейчас они обсуждали преступное манкирование Джу своих обязанностей по репетициям. Девушку приперли к стенке, но Джу еще огрызалась.

- Да вам просто завидно, - кричала Джу, размахивая руками. - Да, завидно, что Лаврентио все свои партии пишет для меня. Он меня любит, любит мой талант.

Негда неформальный лидер небольшой музыкальной группы печально рассматривал Джу. В сером свитере, изумрудных лосинах с длинными волосами Негда являл собой воплощение всеобщей вселенской скорби.

- Кто тебе сказал про это слово?

- Вы все, - Джу кричала в запале. Она раскраснелась, растрепалась и не желала уступать.

- Джу, - Негда старался ее пристыдить. Рамон поджал губы, его беременная жена Лия успокаивающе положила руки на плечи супруга.

- Ты не репетируешь, что мы должны молчать? - Метт наморщил свой лоб, что в сочетании с его широким красным носом, сделало его похожим на расплющенный фруктовый новогодний пирог.

- Я репетирую достаточно, - Джу заводилась еще больше, и говорила неправду. Она сама считала, что репетирует не достаточно, но сейчас это яростно отрицала.

Рамон укоризненно покачал головой.

- Девочка, ты сама веришь в то, что говоришь?

- Я тебе не девочка, - зафырчала Джу.

Если в самом начале коллективных разборов все сидели, то сейчас все стояли. Джу ощущала сердцем, что всеобщее неодобрение ее захлестывает не хуже плохой музыкальной мелодии. Ей показалось, что надо развернуться и убежать из общей повозки, но южный характер заставил ее стоять до конца.