Татьяна Каменская - Ожидание

Первое время баба Вера сама топила печь, и Ника, приходя со смены домой, кушала и тут — же ложилась спать. Но вот уже несколько дней Ника не появлялась на квартире и комната выстыла. Переохлажденная печь не желала растапливаться, и густой дым валил прямо в комнату. Ника поминутно выскакивала на улицу, смотрела с надеждой на трубу, пытаясь рассмотреть в морозном синем небе хотя — бы тонкую струйку дыма. Но всё было напрасно! В такую минуту Ника вспоминала опять Крым, Симферополь, весёлых подру-жек, их дружную девичью компанию, и ей становилось так горько на душе, что она начи-нала чуть ли не вслух клясть это " подлое мужское отродье", из-за которого ей приходи-лось сейчас так мучиться. Она жалела себя, и слёзы щедро лились из её глаз. А выплакав-шись, она замечала, что печка уже весело гудит, набирая тепло, дыма, разъедающего гла-за, в комнате тоже почти нет, чайник на плите закипает. И тогда Нике становилось спо-койно. Напившись чаю, она с ногами залезала на койку, брала в руки книгу, но чере не-которое время она откладывала её, и начинала прислушиваться к чему- то, нежно при этом улыбаясь.

Благодаря обширным связям Ленуси, Ника уже через два дня вышла на работу. Она

устроилась медсестрой в ЛОР-отделение. Её приняли пока что временно, на подмену ушедшей в декрет медсестры, хотя это уже означало "на постоянно". Ведь Ника была хо-рошей медсестрой, она прошла неплохую подготовку в операционном блоке в Симферо-поле, и новая работа, по сравнению с прежней, показалась ей лёгкой и простой. Планёрки

по утрам были смешны и нелепы на её взгляд, а особенно недавнее разбирательство двух медсестёр за аморальное поведение на рабочем месте, и за "любовные шашни" с больными.

На планёрке не присутствовали провинившиеся. Одна измедсестёр ушла срочно по бо-лезни на больничный лист, а другая уже отбывала свою провинность в одном из малень-ких сельских медпунктов. Поэтому отчёт старшей медсестры о наказании и его испол-нении, чем- то поразил и удивил вероятно одну лишь Нику. Для других, она сама была объектом пристального внимания, и кажется даже размышления. Если молоденькие медсёстры смотрели на неё с любопытством, то в глазах пожилых, она читала вопрос:

— А ты? Неужели ты не такая?

А может это всего лишь плод её воображения, и не стоит так плохо думать о незнакомых ей людях, которые скоро станут её коллегами по работе. И пусть они не смотрят на неё с таким осуждением, словно провинившаяся, это она. Если она молода, то это ещё ничего не значит. У неё своё…

А из всех подробностей, рассказываемых сейчас об одной из героинь скандала, она поня-ла одно, если в первом случае речь шла о "шашнях", то теперь же на обсуждение и осуж-дение явили саму любовь. Любовь страстную, пылкую, никем не понятую, и оттого нетер-пимую другими.

— Родители парня настаивают на разрыве их отношений, и грозятся доложить обо всём главному врачу. Позор! Если об этой аморальщине станет известно руководству, пер-вого места в соцсоревновании нам ни за что не видать. Так что, попрошу данную ситуа-цию проконтролировать старшей медсестре Анне Яковлевне и профкому отделения…

Ника уже не слушала, что говорит заведующая ЛОР-отделением, седая важная дама, восседающая во главе большого длинного стола, на котором аккуратными стопками рас-положились белые папки истории болезней. Она вдруг вслушалась в шепот рядом сидя-щей девушки, как ни странно чем-то похожей на неё. Наверное, своими черными глаза-ми, да таким же волосом, темной волной ниспадающих на белоснежный халат. Обраща-ясь к Нике, девушка вновь прошептала:

— Она русская, а он казах. Вот поэтому родители и подняли такой гвалт.

— Почему? Разве они не видят, что парень и девушка любят друг друга? — спросила Ника, поворачиваясь к соседке. Но та лишь усмехнулась, и пожала плечами. А через ми-нуту Ника услышала:

— Это любовь, похожая на болезнь! Она словно кровоточит… когда её разрывают.

Почему сердце Ники сжалось от слов, произнесенных шепотом незнакомой девушкой. Она отвернулась к окну, что бы скрыть своё замешательство, но тут вдруг все стали подниматься, задвигали стульями, и боль в сердце исчезла, словно её и не было вовсе. И Нике опять стало легко и просто.

С того дня прошло уже немало времени, а Ника всё ещё не могла привыкнуть к специ-фике своей работы. Да и можно ли ЛОР — больных сравнивать с хирургическими? Да и были ли это на самом деле больные? Навряд ли! Стреляющие боли в ушах проходили через пару часов после поступления больного в отделение, ангина сходила на нет через пару дней, а зубная боль хоть и не сразу, но тоже прекращалась, и пациент потенци-ально переходил в категорию почти здоровых людей, по уверениям самого больного.

Для таких псевдобольных, больничные правила становились надоедливой обязанностью, таких больных невозможно было уложить спать после десяти часов вечера, или отогнать от телевизора в холле, когда там шёл какой-нибудь футбольный матч. Нику поначалу раздражала эта взрослая недисциплинированность. Но постепенно она втянулась в ра-боту. Планерки, с вечной темой о воспитании больных и о перечислении их прегреше-ний, уже не казались ей смешным спектаклем. А по количеству больных поступив-ших и пролежавших в их отделении, ЛОР перегоняло всех. Так что отделению в соцсоревновании одно из первых мест было уже обеспечено, и зав. отделением довольно потирала руки.

Медсестры готовились к конкурсу серьезно и основательно. Разучивали песни собствен-ного сочинения, готовили костюмы к танцам, обсуждали фирменное блюдо, что будет представлено на суд жюри конкурса. А по пятницам чистили и драили палаты больных и коридор так, что после уборки казалось, в отделении стоит стерильная чистота.

Ника уже вошла в ритм работы отделения, привыкла к тому, что ЛОР — больные чем-то похожи все на маленьких детей, а также свыклась с мыслью, что скоро ей придется уйти в декрет. Впервые вслух о беременности ей сказали на комиссии, когда принимали на работу. Удивленно подняв на девушку свои томные глаза-бусины, врач гинеколог, моло-дая женщина лет тридцати, пожала плечами и сказала капризным голосом:

— Куда же смотрит главврач?

Ника почему-то покраснела. Путаясь в собственном белье, кое-как оделась. Гинеколог, глядя на Нику своими красивыми глазами, спросила:

— Где работает ваш муж?

Ника растерялась, и отчего — то быстро произнесла:

— Он у меня моряк!

Аккуратные ниточки бровей поползли вверх. Женщина смотрела на Нику взглядом, в котором чувствовалось изумление и презрение. Едва слышно хмыкнув, доктор склонилась над карточкой, но когда подавала её Нике, опять заговорила, поводя глазами и громко вздыхая: