Юлия Боровинская - Лисьи листы

Вот так. Я внезапно почувствовала себя очень маленькой и очень жалкой. У меня даже голос дрогнул, когда я спросила:

— А когда идти-то? — уже догадываясь об ответе.

— Сейчас. Куртка твоя универсальная при тебе, робарис — вот, держи, сигарет по пути купим. А что там тебе еще может пригодиться, ни я, ни ты не знаем. Между прочим, одна из этих милых дверей у нас в городской черте красуется. Парк в микрорайонах знаешь? Вот прямо там, я покажу. Так что вставай, поедем.

— Сейчас?!

— А ты что, завещание вознамерилась предварительно написать? Или тебе молебен на дорожку требуется?

В парке мы так долго бродили между деревьями, увязая в сыром ноздреватом снегу («Где ж она? — бормотал Лао себе под нос, — Вот ведь черт! Скамейки переставили… и карусель эта не здесь была…»), что я уже начала было надеяться на то, что сегодня мы ничего не найдем, и мне еще хотя бы одну ночь удастся поспать дома. Но алхимик так просто сдаваться не собирался. Наконец, обойдя очередную елку, он удовлетворенно констатировал:

— Вот она, зараза! Сяо, иди сюда — снаряжаться будем.

Стоя рядом с дверью, он извлек из карманов своей дохи два небольших пакетика.

— Это вот фильтры в нос. Хватает на 12 часов — и еще две пары на запас. Это — затычки для ушей. Против инфразвука они тебе, конечно, не очень-то помогут, но если ты предварительно робариса нюхнешь — продержишься. Так что давай, готовься. А я после твоего ухода еще минут пять возле двери подожду: вдруг тебе сразу же черт с рогами встретится, и ты обратно рванешь.

— А если черт с рогами встретится мне чуть позже? — гнусаво осведомилась я, прилаживая носовые фильтры.

— Придется справляться самой, — усмехнулся Лао, — Но лично я в этом случае вряд ли бы поставил на черта.

Признаюсь честно: трусила я, открывая эту дверь, неимоверно. Нет, черта рогатого я, конечно, не боялась (он мне с самого детства представлялся совершенно комическим персонажем). Если бы я вообще могла вообразить себе за клубами ржавого тумана, встретившими меня на пороге, хоть что-то конкретное, мне, наверняка было бы не так страшно.

Конечно, сейчас всё выглядело несколько проще, чем тогда, в заповеднике. Во-первых, исчез фактор неожиданности. Ад — значит, ад, ничего другого я и не жду. Во-вторых, серный дух носовые фильтры «съедали» полностью. Низкое гудение, правда, все равно давило на мозг, проникая, кажется, даже не через уши, а сквозь всю поверхность кожи, но — и тут старик оказался абсолютно прав — понюшка робариса действительно давала силы не поддаться паническому ужасу, зависшему в воздухе.

А туман буквально через два шага остался за спиной, бугрясь, словно нелепая, поставленная на ребро туча. Впрочем, открывшийся пейзаж особого прилива оптимизма у меня тоже не вызвал. Голая черная равнина была прочерчена светящимися багровыми трещинами, от которых исходил ощутимый жар. Небо (или очень высокий свод пещеры) терялось всё в той же черноте, зато моим сапогам, по крайней мере, ничего не угрожало: как выяснилось, стояла я на дорожке с неизвестным мне плотным бордовым покрытием. А еще — вблизи и поодаль — мерцало множество дверей, слегка отличающихся друг от друга оттенком и размерами, и от каждой из них струилась подобная же тропка, уводя куда-то в темноту.

Да, потеряться здесь легче легкого, — подумалось мне. Ищи потом свой мир до скончания века! Надо бы хоть как-то пометить дверь, через которую я пришла… Да, но чем можно пометить бесплотную занавеску, подрагивающую в воздухе? Разве что… Я закопалась в дебри сумки. Единственным нашедшимся там предметом, который, как мне показалось, был хоть как-то способен противостоять местной атмосфере, оказалась длинная металлическая пилка. Ее-то я не без труда и воткнула возле самой двери. Какая-никакая, а примета!

Ну-с, нужно было двигаться вперед. Посмотрим, куда это нам проложили дорожку скатертью! Надеюсь, хоть развилок с надписями типа «налево пойдешь — сам пропадешь» мне не встретится!

Путь по бордовой тропке оказался не слишком долгим. Буквально минут через 10 передо мною замаячила самая обычная железная дверь с простейшей ручкой-скобой и скромной надписью «Вход». Сюда же, по-видимому, сползались и все остальные дороги, сливаясь у порога в довольно большую площадку, где усталого путника ждала садовая скамейка — не то место для курения, не то повод в последний раз посидеть и подумать.

Думать мне пока что было особо не о чем, а покурить я нигде не постесняюсь, поэтому тянуть время не стоило. Я решительно взялась за ручку и…

…и оказалась в таком светлом и уютном мире, что просто застыла столбом от неожиданности. Здесь тебе не выворачивало душу гудением, не воняло серой (в этом я убедилась, избавившись от фильтров и затычек), а ко всему окружающему так и хотелось приделывать уменьшительно-ласкательные окончания. В синем небе сияло желтое солнышко, под ногами густо росла сочная травка, разукрашенная пятнами цветов, а чуть дальше весело блестел чистыми окнами бревенчатый домик, утопающий в зелени деревьев. Птички и бабочки — а как же без них в такой-то идиллии! — соответственно чирикали и порхали.

В довершение всего крупный махаон облетев несколько раз вокруг моей головы (я невольно попыталась отодвинуться — не люблю насекомых, даже ярких и крылатых!), отлетел в сторонку и там превратился в дивной красы человеческое существо неопределенного пола. Волосы у существа были длинными, черты лица — довольно крупными, но гармоничными, бороды и усов не наблюдалось (что, конечно, само по себе еще ни о чем не говорило), а прочие половые признаки были надежно укрыты неким подобием широкой туники. Улыбаясь пухлыми губами, сей андрогин приблизился ко мне и произнес приятным низким сопрано:

— Добро пожаловать!

— Спасибо, — автоматически откликнулась я, — А собственно, добро пожаловать куда?

— В ад, конечно, — все так же радушно ответствовало некто.

— Вы хотите сказать, что существует настоящий ад?! И вот это он?!

— Во всяком случае, более настоящего ада в природе нет, — пожал плечами встречающий.

— Хм… Слишком уж слащаво тут у вас для ада…

— А к чему громоздить дешевые эффекты? Вас же в прихожей предупредили — ну, и хватит!

— И что у вас здесь, в аду, происходит? — продолжала расспросы я.

— Как что? — удивился андрогин, — Мучения и скрежет зубовный, как положено. Надежду, входя сюда, Вы, надеюсь, оставили?

Его тон совсем не походил на шутливый, и мне чем дальше, тем больше становилось не по себе. Я нервно закурила, стряхивая пепел прямо на какой-то близрастущий аленький цветочек.

— Ну, вот что… — выговорила, наконец, я, — э-э-э… Как Вас, кстати, зовут?