Светлана Крушина - Всё могут короли

Впрочем, название советника не слишком соответствовало его деятельности при дворе. Эмиль советов не спрашивал, а тем, что давались ему, так сказать на добровольных началах, не следовал. К тому же, то, что Тармил активно помогал ему разгребать государственные дела, отнюдь не говорило о том, что он полностью одобряет проводимую молодым императором политику. Долгая служба при Иссе приучила его к полному повиновению; при Эмиле же, как ни странно, он начал протестовать и выражать свое недовольство тем или иным решением императора. И высказывался он, нужно сказать, часто, поскольку многое из того, что делал его бывший ученик, ему не нравилось. Эмиль выслушивал его, мог вступить в спор, но своих решений не менял никогда.

— Итак, в Касот стало одной провинцией больше, — проговорил Тармил, выпустив Эмиля из своих медвежьих объятий и заглядывая ему в глаза. — Еще одно королевство пало под мечами завоевателей.

Эмиль предупреждающе поднял бровь.

— Оставь этот тон, Тармил, — ответил он. — Я делаю то, что должно.

— Да ну? Сколько еще королевств падет, прежде чем ты удовлетворишь свои амбиции?

— Столько, сколько нужно, — ответил Эмиль сухо. Он остановился у давно не топленого камина и оперся плечом о каминную полку. Это была удобная позиция: сам он оказался в тени и мог прекрасно наблюдать за Тармилом, отмечая малейшие изменения выражения его лица. — Империя должна расти.

— Ах, империя! Я и забыл, что ты теперь только и думаешь, что об интересах империи. Ты променял высокое искусство магии на политику и войны.

В каком-то отношении упреки Тармила были справедливы. Заваленный имперскими делами по самую макушку, Эмиль почти совсем перестал уделять время совершенствованию своего Дара. Впрочем, и той силы, что имелась в его распоряжении, было в избытке, и поэтому Эмиль не слишком переживал по поводу своей нерадивости. Да и дела временами наваливались такой горой, что было просто не продохнуть. И уж кто-кто, а Тармил должен был понимать это.

— Не начинай сначала, Тармил, — довольно резко сказал Эмиль, — и не лезь в политику, которую ты так не любишь. Ради Гесинды, занимайся своим высоким искусством магии. Кажется, я создал тебе для этого все условия.

— Конечно, ваше величество, — Тармил наклонил голову, но глаза его сверкнули, и Эмиль взял это на заметку. — Именно благодаря вам гильдия магов…

— Прекрати, я сказал! — оборвал его Эмиль, начиная злиться. — Что с тобой, в самом деле? Что-то случилось?

— Случилось. Твои мальчишки привезли во дворец скаанскую принцессу…

— Ну и?..

— Они передали мне твое распоряжение обойтись с ней как с гостьей. Что это значит? Зачем она тебе понадобилась?

— Я не обязан отчитываться всем и каждому в своих поступках. Туве нужна мне — и точка.

— Уж не для того ли, чтобы сделать ее своей женой?

— Ты очень проницателен, Тармил, — сказал Эмиль, с угрозой глядя на магика. — Но, пожалуйста, держи свои догадки при себе! Теперь, когда я вернулся, Туве — моя личная забота. С ней обращались почтительно, пока меня не было? Разместили удобно? Все ее просьбы исполнялись?

— Никаких просьб не было. Она молчит, как немая. Что до остального, то все в порядке, не беспокойся. Ей оказали все полагающиеся почести, приготовили для нее лучшие комнаты из тех, что стоят свободными… Но ты не дело задумал, Эмиль.

— Не учи меня! Ты отказался от меня, как от ученика, девять лет назад. Срок достаточный, чтобы привыкнуть решать самостоятельно. Тармил! — Эмиль выпрямился и сделал несколько шагов вперед, выйдя на свет. — Ради богов, давай пока оставим эту тему. Я еще ничего не решил, а вы все подгоняете события, когда это не нужно. Помолчи минутку, — он склонил голову и прижал ладонь ко лбу, словно у него болела голова. Такое простое действие хорошо помогало ему сосредоточиться. — Вот так. Теперь скажи, кто из моих родственников сейчас находится в Эдесе?

— Твоя сестра здесь.

— Карлота? Зачем ее Безымянный принес?..

— Поклониться Перайне в эдесском храме. Ее младшая дочь сильно хворает.

— В самом деле? — довольно равнодушно спросил Эмиль. К племянникам, как и к сестре, он привязан не был. — Хилые у Карлоты, однако, детишки. Это странно, ведь сама она всегда отличалась крепким здоровьем. А ведь, кажется, она уже приезжала в прошлом году, когда болел ее сын?

— Старшая дочь, — поправил Тармил. — Ее приезд совпал еще с тем неприятным случаем…

— Ах да! — вспомнил Эмиль и коротко рассмеялся, невольно приложив ладонь к левому боку.

"Неприятный случай"! Тармил иногда бывал чудо каким дипломатичным. Случай, о котором говорил Тармил, выглядел скорее покушением на убийство; впрочем, уверенности, что хотели убить именно Эмиля, не было. К сожалению, допросить убийцу не удалось: он не рассчитал сил и не сумел уложить Эмиля с первого удара; привыкший давать сдачи Эмиль сил тоже не рассчитал и с первого же удара уложил его насмерть. Руки его двигались чисто на рефлексах. Только спустя минуту, когда все было кончено, он сообразил, что неплохо бы оставить неудачливого убийцу в живых и уточнить у него, каковы же были его намерения. Увы, допрашивать мертвецов он не умел. Пришлось возвращаться во дворец, так и не поняв, покушение это было или просто случайность. Эмиль тогда здорово всех напугал, когда явился под утро, истекая кровью, со здоровенной дырой между ребер — но при том пришел он на своих двоих. В ране оказался яд; это обстоятельство наводило на мысли, что убийца был все-таки не просто любителем легкой наживы, устроившим себе засидку в подворотне. Покушение — если это было покушение — не удалось: королевские лекари знали свое дело хорошо, да и молодой и могучий организм Эмиля просто так сдаваться не собирался. Эмиль долго маялся с раной, но остался жив. Он и забыл бы про этот случай, если бы Тармил не считал своим долгом напоминать о нем каждый раз, когда хотел указать, что негоже императору шататься ночами по злачным местам, как простому смертному, да еще в одиночку. Вот и сейчас он не смог удержаться от нотаций:

— Не ходил бы по ночам по кабакам, ничего и не случилось бы.

— Да ну тебя, — отмахнулся Эмиль и добавил задумчиво: — Интересно, чем аукнется пребывание Карлоты в Эдесе в этот раз.

Тармил удивленно взглянул на него.

— Ты же не думаешь, что она…

— Не знаю, — пожал плечами Эмиль. — Она меня ненавидит — это я знаю наверняка. И мне этого достаточно, чтобы держать ухо востро. Так, кто еще здесь? Кого мне еще опасаться?

— Опасаться? — захохотал Тармил. — Это что-то новенькое! У тебя развилась мания преследования? Успокойся, больше никого опасаться не нужно. Принц и принцесса пребывают в загородном дворце, и в Эдес нос не суют уже несколько месяцев. Это и понятно: видеть тебя они не очень-то желают.