Светлана Крушина - Всё могут короли

— Мне — ничем. А вот разброд в войске из-за нее начаться может, — зловещим голосом сказал Вернер.

А ведь он, пожалуй, в чем-то прав, подумал Альберт. Может разброд начаться, еще как может. Простые солдаты, бравые вояки, прошедшие не одно сражение под командованием самого императора, ждали, несомненно, что королевна из разоренной Скааны поедет в Касот как пленница, как самый ценный трофей, захваченный имперской армией. Подразумевалось, что и обращение с ней будет соответствующее. И никто не ожидал, что Барден даст пленнице целую свиту слуг, хороших лошадей, отличный экипаж и позволит ей везти с собой более чем громоздкий багаж. Правда, он приставил к ней и охрану, но на фоне всего остального эта охрана выглядела, как почетный эскорт. Никто ничего не понимал, в том числе и старшие офицеры, и слухи по лагерю витали самые разнообразные, но все без исключения для императора не слишком лестные.

Кроме того, присутствие скаанской королевны и ее служанок в лагере нервировало солдат еще и по другой причине. Поход длился уже несколько месяцев, явственно ощущался недостаток женщин, а император даже пленниц, захваченных в замке скаанского короля, в конце концов отпустил по домам, чем вызвал у солдат большое неудовольствие — они-то намеревались натешиться вволю. А тут — эта Туве, или как ее там. Вернер обозвал королевну бледной немочью, но Альберт не мог с ним согласиться: девушка обладала своеобразной, хоть и не яркой, красотой. Она не блистала, как, скажем, блистал Вернер, но притягивала взгляд незаметно, исподволь, и уж после, приглядевшись, от нее глаз оторвать было нельзя. Разумеется, солдаты пускали в ее адрес слюни, и несколько раз Альберт становился свидетелем не слишком пристойных разговоров, касающихся северной девы. Но дальше этих разговоров, полагал он, дело не пойдет. Солдаты знали, что император сделает с тем, кто коснется королевны хотя бы пальцем. Никто из них не осмелился бы на такой опрометчивый поступок, как бы сильно ни было вожделение.

— Даже если что-то и начнется, ты все равно ничего с этим сделать не сможешь, — вздохнул Альберт. — Так что лучше не забивай напрасно голову и не волнуйся. Кроме того, все солдаты — да и офицеры тоже — императора страсть как боятся.

— Боятся, — согласился Вернер. — Боятся и почитают, как бога. Но эта девка для них — слишком сильное искушение! Если уж она так нужна ему, он мог бы отправить ее с сопровождением вперед, чтобы она не маячила ни у кого перед глазами. Но он слишком самоуверен, думает, что влияние его на людей не имеет предела, и что он может сдерживать их с помощью страха бесконечно.

— Ты полагаешь, он так думает?.. — усомнился Альберт.

— Послушай, Берти, — Вернер гнул свою линию, не отвлекаясь на сторонние вопросы, — ты должен поговорить с ним. Убедить его отослать эту девку вперед.

— Я? — Альберт вытаращил глаза. — Убедить императора? Но почему я-то?

— Потому что у него к тебе особое отношение. Да-да, не делай вид, как будто ты не замечал. Именно тебя он подпускает к себе ближе, чем кого бы то ни было. Может быть, — Вернер понизил голос, — ты даже мог бы в чем-то повлиять на него.

— Что?!

— Да не ори ты… Что, скажешь, все это не так?

— Н-не знаю… — выдавил Альберт и задумался. Да, ему иногда казалось, что император разговаривает с ним как-то иначе, чем с другими. Мягче, что ли… Но он списывал это на свое собственное особое отношение к императору. Ну, вроде как отражение эмоций: ведь все знали, что император «слышит» мысли и чувства людей. Для Альберта же Барден был не просто повелитель, правитель империи и облеченный огромной властью «одержимый» колдун… Альберт, каким бы странным это ни казалось, по-настоящему любил своего императора.

— Чего ты не знаешь? — подзуживал Вернер. — Ты что, боишься?

— А ты — нет?

— Я — боюсь, — признался Вернер, тряхнув кудрявой гривой. — Меня он без раздумий по стенке размажет, если ему что не понравится. А тебя — нет.

— Преувеличиваешь…

— Ничуть. Короче, Берти: ты обещаешь поговорить с ним или нет? Учти, присутствие в лагере этой скаанки до добра не доведет.

— Ладно… — вздохнул Альберт. — Я попробую.

— Вот и ладно, — явно обрадовался Вернер и отлип, наконец, от дуба. — Давай тогда возвращаться, пока нас не хватились. Да и дождь, кажется, начинается.

Их, к счастью, не хватились. Решив не тянуть время, Альберт сразу направился в императорский шатер. В лагере кипела обычная походная жизнь, люди занимались каждый своим делом. Никто не обращал внимания на холодный моросящий дождик, зарядивший, как видно, надолго. Альберт шел торопливо, оскальзываясь на сырой траве, и все равно успел промокнуть до нитки.

— Ваше величество! — позвал он, остановившись у входа в шатер. — Могу я войти?

— Заходи, — раздался голос императора.

Альберт вошел. В просторном шатре было сухо и тепло благодаря небольшой переносной жаровне. Она же служила и источником света. Рядом с ней был устроен импровизированный стол, за которым на раскладном походном стуле устроился император. Он был один и потому одет весьма небрежно: камзол и рубаха его были расстегнуты и распахнуты, открывая курчавые рыжие волосы на груди. Подобную вольность он позволял себе только наедине с собой или с адъютантами. Перед ним была расстелена карта, которую он внимательно изучал. Волосы, которые постоянно лезли ему в лицо, он, чтобы не мешались, стянул на затылке в хвост. Император носил волосы длиной всего до плеч, так что хвост получился коротким и забавно торчал вверх. Впрочем, даже с такой дикарской прической смешным император отнюдь не выглядел.

— Опять дождь? — коротко спросил он, взглянув на Альберта. — Ну, сохни пока. Расскажешь что-нибудь новое?

— Новое — едва ли, — осторожно ответил Альберт, протягивая озябшие руки к жаровне. — Все старое.

Император молча поднялся и потянулся, закинув руки за голову.

— Все старое, — повторил он. — В том числе и дождь. И так уже грязи по уши, сколько можно? Скоро мы совсем увязнем…

— До Эдеса осталось совсем немного, ваше величество.

— Да, немного. Но выступать надо было раньше. Безымянный! Где была моя голова?

Альберт мог бы высказать предположение, что голова его, вероятно, была больше занята скаанской красавицей, чем предстоящим возвращением в столицу, но, разумеется, счел благоразумным промолчать. Впрочем, о королевне все равно придется говорить. Он сделал глубокий вдох и начал:

— Ваше величество, в лагере неспокойно. Людей тревожит присутствие среди них скаанки.

— Что? — император удивленно приподнял соломенные брови. — Тревожит присутствие скаанки? Это почему же?