Олег Серёгин - Дети немилости

- Тогда уж, - не выдержал я, когда она, теплая и благоухающая, улеглась мне на грудь и вытянулась, дописывая в «корону Бездны» последние мелкие штришки, - соизволь писать не эти знаки, а более подходящие!

- Это какие же?

- Будто не догадываешься. Альковные. Выдержки, чувственной радости и так далее.

Эррет засмеялась низким грудным смехом и прижалась ко мне всем телом; руки мои сами собой прошлись по ее узкой спине, заставив Эррет замурлыкать.

- С этим не ко мне, Мори, - сказала она глуховато, почти зловеще. – С этим – к метрессам. Мне нужен государь, а не жеребец.

Я смирился и только заметил:

- Но они же все сотрутся.

Эррет хрипловато хихикнула, не прерывая своего занятия.

- Вот-вот, - подтвердила она. – А потом, Мори, я буду их долго-долго подновлять…

Я рассмеялся и осторожно отнял у нее кисть.

…Потом мы лежали, обнявшись, прямо на пушистом ковре. Жестковатые кудри Эррет рассыпались по моей груди, кисть в ее пальцах медленно рисовала на мне бессмысленные узоры. До кровати мы со своими забавами добирались хорошо если через раз. Полированный столик был чересчур липким и твердым, но ковер показался вполне уютным…

Эррет поднялась и стала одеваться – медленными размаянными движениями. Я последовал ее примеру, то и дело поглядывая на возлюбленную. Эррет необыкновенно хороша собой. Сегодня она облачилась не в платье, а в северноуаррский женский костюм: длинный плащ с рукавами, который одевался нараспашку поверх рубахи и широких штанов. Красиво; но платье, сказать по чести, снимается гораздо быстрее…

- Сколько времени? – спросила Эррет, вытянувшись в моем кресле, и протяжно, со сладким стоном, вздохнула.

- Час облаков, первая четверть. У нас еще пятьдесят минут.

Эррет прикрыла глаза; мечтательная улыбка бродила на ее губах, и во мне торжествовала мужская гордость. Я сел на полу рядом с креслом, пристроив голову на колени возлюбленной; рука ее медлительно поднялась, погладила меня по голове, потеребила родовую серьгу.

- Я говорила с Лаангой, - сказала Эррет, не открывая глаз. - Не знаю, явится ли он. Я сказала, что мы можем прибыть к нему в Башню, но он отказался наотрез. Онго был прав – он встревожен.

- На прошлом витке победа предназначалась его подопечным, - задумчиво ответил я. – Неудивительно, что Бездне досталась Рескидда. Рескидда безо всякого высшего времени была тогда самым мощным государством на земном шаре и вдобавок располагала военным гением Иманы Рескидделат. А теперь Бездна должна пасть... и Бездна – это...

- Это мы, - сказала Эррет глухо и утомленно перекатила голову набок. – Жаль, что ты не женился, Мори. Мне стыдно, но мне так не хочется быть Госпожой. Это жутко. Несешь ответственность за все, и при этом ничего не решаешь.

- Но я решаю.

- Ты уверен? – Эррет поймала мой взгляд. – Ты совершенно уверен в этом?

Я встал, прошел к окну и отдернул штору, впустив в библиотеку солнечные лучи. Пылинки заплясали в воздухе, потолочные инкрустации померкли, но загорелись книжные корешки. Стотомная Энциклопедия, Легендариум с толкованиями и комментариями, старое Законоуложение, новый Кодекс Данараи… «Если бы не бомбисты, - подумалось мне, - Господином и Госпожой Бездны могли бы стать мои родители. Неизвестно, что хуже. Думал ли князь Улентари, что убийством избавит моего отца от доли худшей, чем смерть? А сам он к чему стремился? Неужели можно, находясь в здравом уме, желать себе такой участи?» Мысль о том, что у Сандо не все в порядке с головой, приходила мне неоднократно, но в любом случае не вызывала ни жалости, ни сочувствия.

Эррет молчала.

Я закусил губу.

- Дело в другом, - сказал я. – Когда Рескидда напала на Ософ, она явственно превосходила своего противника. Найди на свете такого дурака, который скажет, что Уарра слаба, и победа достанется Аллендору малой кровью.

- Найди дурака, который скажет, что слаб Аллендор.

- В том-то и дело. – Я обернулся и сел на подоконник. – Началась весна высшего года, возникла игровая доска и фигуры. Что должно произойти дальше?

Эррет вздохнула.

- Появится повод, - сказала она с налетом тоски, уставившись в потолок, - Воин Бездны вторгнется в чужие пределы, и начнется «лето»… - Уголки ее губ опустились, и Эррет негромко докончила: - Высшее лето – это война.

- Если лето магии – это война, то эту войну должна начать Уарра. А Уарра ее не начнет! Что, скажи мне, может заставить нас напасть на Аллендор? Какие соображения? Какая причина? Территории? У нас достаточно территорий, а если думать о расширении имперских владений, то не естественней ли продвигаться на юг, по берегу Восточного моря и в Хоран? Лациаты – высочайшие горы мира. Невозможно удержать провинции, до которых так трудно добраться.

Эррет молчала, глядя в небо за оконным стеклом.

- Выгода? – ожесточенно продолжал я. – Большая война разорит страну. Захваченные ценности не покроют расходов. Торговля с Аллендором и сейчас приносит нам огромную выгоду, а с появлением хороших дорог станет приносить еще большую. Да что там! На ту сторону Лациат войскам сейчас добираться добрый месяц! Мы не можем соперничать с аллендорской авиацией, нас забросают бомбами еще в пути. Это невообразимо. Из-за чего начнется война?!

- Я не знаю, Мори, - очень тихо сказала Эррет. – Я не знаю…

Я умолк.

Молчание длилось так долго, точно замедлилось время. Я думал: если даже я исчезну как личность, уступив тело и волю бессмысленной функции Господина Бездны, если Эррет разделит мою участь, если Лаанга покорно выполнит свою роль – подданные империи исчисляются миллионами. Среди этих миллионов не только темные пахари, рабочие, солдаты. Всё дворянство, все маги империи – неужели среди них не сыщется отважного человека, для которого верность Уарре окажется выше верности императору?

Не сыщется еще одного бомбиста?

- Ты считаешь, Лаанга беспокоится из-за того, что в этот раз он проигрывает? – спросила Эррет.

- Нет. Я много об этом думал.

Темные, поблескивавшие как вода зрачки Эррет нашли мой взгляд.

- О чем ты думал, Мори? – очень серьезно спросила она.

- Лаанга видел бесову уйму циклов, - сказал я. – То, что именно нашему поколению придется иметь дело с активной фазой высшего времени – не его проблемы. Для него все это не новость... Хотел бы я знать, что стало новостью для Лаанги. Надеюсь, он явится.

- Надеюсь, - эхом отозвалась Эррет.

Я подался назад и откинул голову, осторожно коснувшись затылком холодного стекла.

За время последней «зимы» появились академии наук и исследовательские институты, родилась методология истории, теоретическая магия сделала головокружительный рывок. Люди осознанно ждут прихода высшего лета, готовые если не выжечь его цветы в бутонах, то хотя бы не отравиться их испарениями. «Разум и свободная воля восстают против слепой силы, желающей столкнуть народы в кровавой брани», как пишут газетчики... Возможно ли, что это тревожит великого мага Лаангу, именно поэтому игра идет не так, как прежде?