Дженни Ниммо - Скелеты в шкафу

И тогда Чарли рассказал дяде про Габриэля Муара, про синий плащ и отцовский галстук.

– Вряд ли он врал – врать ему незачем, – закончил он. – Вы бы его видели, дядя! Он тоже умеет всякие чудные штуки. Ну, все равно как я голоса слышу, а Манфред гипноз наводит… а вы вот лампочки взрываете.

– Мне остается только поверить тебе на слово, Чарли. Но пойми, я видел то место, где автомобиль рухнул в карьер. Твой отец просто не мог выбраться, а если он и спасся, то где же он теперь?

Чарли помрачнел и пожал плечами. Он и сам не знал ответа на этот вопрос, зато знал, что тело отца так и не нашли.

– Наверно, бабушка Бон не разрешила его совсем убить, потому что он все-таки был ее родной сын. Но она подстроила ту автокатастрофу и все остальное, потому что не могла заставить его плясать под свою дудочку. Понимаете, дядя, они все участвовали в этой гадости, и Блуры, и Юбимы – все, кроме вас. Им только поперек слово скажи или просто не послушайся, и они сразу тебя прикончат, или куда-то упрячут, или заставят забыть, кто ты такой.

– Ах, мой мальчик! – вдруг грохнул кулаком по столу дядя Патон. – Я так виноват. Мало было просто держаться тише воды ниже травы. Не буду отрицать, я знал, что затевается нечто скверное. Мои драгоценные сестрицы шушукались и строили какие-то козни, и устраивали тайные совещания, и к ним ходил доктор Блур и его жуткий дед Иезекииль, а я не обращал на все это внимания.

– Дед? – удивился Чарли.

– Да, дед, – кивнул Патон. – Самый злобный старикашка, каких только свет видывал. Ему сейчас уже больше ста лет. А однажды вечером мне позвонил Лайелл. Он тоже обнаружил, что затевается нечто скверное, и просил моего совета. В те времена он жил на другом конце города с тобой и твоей мамой. Мы договорились встретиться на площади у собора. – Дядя вновь закрыл лицо руками. – И я не пошел, Чарли, – простонал он. – Я… я забыл.

Понимаешь, я работал над книгой. Но что такое книга в сравнении с жизнью человеческой? Так я больше и не видел твоего отца.

Хотя папино исчезновение оказалось связано с кучей таинственных и зловещих событий, Чарли все равно расправил плечи от гордости. Папа пытался предотвратить преступление! Он не струсил!

– Дядя, я завтра пойду отнесу мисс Инглдью пленку доктора Толли, – начал он, – а заодно постараюсь ей все объяснить насчет вас и лопающихся лампочек… и всякого такого.

– Это очень мило с твоей стороны, – печально произнес дядя, – но, боюсь, все попытки в данном направлении обречены на провал.

– Ничего они не обречены! – вскипел Чарли, и тут только сообразил, что шум они с дядей подняли изрядный, а бабушка Бон почему-то до сих пор носа в кухню не сунула.

– А что случилось с бабушкой? – поинтересовался он.

Дядя вдруг улыбнулся – впервые за эту ночь.

– Я подсыпал ей кое-чего в молоко. Так что крепкий сон ей гарантирован. Возможно, что до завтрашнего вечера.

Чарли захихикал – не смог сдержаться. Дядя тоже. Фыркая и посмеиваясь, они поднялись по лестнице и разошлись спать, на время забыв о своих заботах. Но только на время.

Глава 14

БИЛЛИ ЗАКЛЮЧАЕТ СДЕЛКУ

Когда Билли Гриф сказал Чарли, что преспокойно ночует в спальне один-одинешенек, он вообще-то соврал. Потому что на самом деле Билли терпеть не мог субботние ночи. Трудно уснуть, когда знаешь, что еще целый день и целую ночь проведешь в полном одиночестве.

Пес по имени Душка и правда составлял Билли компанию – на свой собачий лад, – но слишком мало знал о людях, чтобы поддерживать занимательную беседу. Душка все больше рассказывал обо всяких звериных делах и переживаниях, а к тому же он был стар и потому непрестанно жаловался на свои многочисленные болячки. Билли старался ему посочувствовать, но в глубине души предпочел бы общество другого мальчишки или, на худой конец, даже девчонки.

Билли знал, что в академии учатся еще несколько сирот, но все они уже обзавелись славными приемными родителями. Мальчик частенько размышлял над тем, почему никто не усыновил его. Наверно, потому, что я так странно выгляжу, решил он в конце концов. Наверно, никому не нравится, что у меня белые волосы и красные глаза.

Некоторое время Билли смотрел, как мерцают призрачным светом огоньки свечей в окне напротив – в комнате Манфреда. Затем, не задернув штор, он перебрался через Душку и залез в постель. Но не успел мальчик улечься, как пес фыркнул и сел.

– Билли хотят видеть, – сообщил он.

– Кто это хочет меня видеть? – Билли слегка встревожился.

– Старик. Сейчас. Провожу.

– Прямо сейчас? Но ведь совсем темно и… А зачем я ему?

– Душка не знает. Пойдем.

Билли нашарил на полу тапочки, вытащил из ящика тумбочки свой фонарик, потом накинул халат и вслед за псом вышел из спальни.

Батарейка в фонарике у Билли была при последнем издыхании, так что мальчик едва различал в тусклом свете куцый хвост пса, семенившего впереди. Вообще-то надо бы попросить кого-нибудь из ребят принести свежую батарейку, но кого именно – Билли никак не мог решить. А вот на следующие выходные я поеду в гости к Чарли, и уж он-то точно раздобудет мне батарейку, сообразил Билли.

Душка между тем двигался гораздо быстрее обычного, так что Билли то и дело переходил на бег, чтобы поспеть за престарелым псом. Однако, добравшись до лестницы, Душка сбавил скорость и начал с трудом взгромождаться наверх, тяжело пыхтя. Ночные путешественники очутились в резиденции блуровского семейства. Воздух здесь был теплый и душный. Если Манфред обнаружит меня у себя под дверью, будет полный ужас, подумал Билли и задрожал.

– А вы уверены, что это не ошибка? – спросил Билли у пса. – Может, вы что-то перепутали?

– Душка не ошибается, – фыркнул пес. – За мной.

И Билли послушно последовал за ним по коридорам, в которых пахло свечными огарками, а потом вверх еще по одной лестнице – и очутился в каком-то темном помещении, еле освещенном газовыми рожками1[3], которые тихо шипели по стенам. Со стен и потолка повсюду свисала паутина, а сам потолок был весь в трещинах.

– Вкусно пахнет, – отметил Душка.

– Вкусно? – Билли сморщился. – По-моему, воняет тухлыми яйцами и еще… чем-то дохлым.

– Вкусно, – настаивал пес. Он приблизился к черной двери с массивной латунной ручкой. Дверь была вся изборождена глубокими царапинами, и, когда Душка заскребся в нее, Билли понял, откуда они взялись. Пес явно часто хаживал сюда.

Душка поскребся в дверь трижды, и в ответ раздался надтреснутый и надменный голос:

– Войдите!

Билли послушался и нажал на латунную ручку. Ну и странная же комната оказалась за дверью! Освещалась она только пламенем большого камина, а у камина в инвалидном кресле сидел какой-то старик. Жидкие пряди седых волос свисали ему на плечи из-под красной шерстяной шапочки, а лицо у старика было похоже на череп: глаза утонули в темных провалах глазниц, щеки впалые, да такие впалые, что их почти не видно, и рот тонкий, запавший, жуткий. Когда Билли вошел, этот жуткий рот изобразил улыбку.