Ночная Всадница - Дочь Волдеморта

С другой стороны, не хотелось и мешать ему. Отыскать медальон и передать его Волдеморту — это было бы уже самым настоящим предательством. А так она вроде бы и ни при чем, но и Хоркруксу ничего не угрожает.

И не нужно принимать окончательных решений так скоро…

Не нужно почти. Всё испортила эта старая замусоленная книжонка, её часть наследства Альбуса Дамблдора. Разумеется, это не просто жест, сувенир на долгую и светлую память! И, разумеется, своё послание старый директор спрятал так, что мог быть точно уверен — в Министерстве магии не сумеют его разгадать. Другой вопрос в том, почему было не послать эти вещи совой или, для верности, почтовым заклинанием, не доверить их вручение хогвартскому эльфу или не передать прямо в руки с условием открыть только в крайнем случае… Даже если никак не желал объяснить всё сам, по–людски — существовал миллион способов избежать официального дознания и понятно разъяснить, в чём обстоит дело. Но это, теперь Гермиона понимала, — слишком просто для той изысканной шахматной партии, которую вёл Альбус Дамблдор. Простые и понятные ходы сделали бы её некрасивой.

Поэтому теперь троим подросткам, которых он выбрал в свои авторитетные исполнители, придется играться в клуб имени Шерлока Холмса. Причем, судя по всему, играться довольно долго — во всяком случае, Гермиона упорно не находила в старом сборнике сказок ничего примечательного, как и не представляла, каким образом открыть золотой снитч или зачем был завещан Рону Делюминатор.

А от загадочной книжки проблемы только росли. Её личные глобальные проблемы: пресловутая необходимость выбора, принятия какого‑то решения.

Сказать или нет о сборнике сказок Волдеморту, показать ли книгу ему?

И Гермиона за эти недели так устала ломать голову над дурацкими детскими баснями волшебников, настолько отчаялась понять что‑то сама в читанном–перечитанном послании старого директора, что безумно хотела только одного — чтобы ей объяснили его смысл.

И она знала, кто сможет это сделать. Разложить всё по полочкам, разъяснить и растолковать.

Но не это ли будет предательством?..

Вот какие мысли, вкупе с грандиозными замыслами о «перемирии», блуждали в голове наследницы Темного Лорда. А тут — Рон со своими быстро перешедшими в дерзость ухаживаниями. Да, ей было не до него — но это же не повод превращаться в животное, орать, грубить, размахивать тут своими ручищами и ставить какие‑то ультиматумы! Ещё собственник выискался! Кажется, обетов верности она не давала…

— Да кто он мне вообще такой, — в сердцах прошипела Гермиона вслух, бросая яростный взгляд на светящиеся в темноте кривые окна Норы.

— Cadmine, хочешь, он вообще пропадет без вести? — внезапно спросил тихий женский голос из рощи, и Гермиона подскочила от неожиданности. — Это, правда, может осложнить завтрашний отъезд в Хогвартс, но жизнь твою явно сделает проще! Могу устроить.

Из тени деревьев показалась закутанная в черный плащ Беллатриса.

Глава XIII: Первое сентября

— Ты неплохо справилась, не думай.

Они ушли вглубь рощи, и вот уже двадцать минут Белла слушала пылкое повествование о прошедших в доме Уизли двух неделях. Гермиона и не догадывалась, сколько всего накипело в ней за эти пятнадцать дней и как сильно хотелось выговориться перед человеком, с которым можно быть откровенной. По иронии судьбы среди стольких давно знакомых и ставших по–настоящему родными людей этим человеком оказалась Беллатриса Лестрейндж, и Гермиону совсем не покоробило это.

В конце концов, эта женщина была её матерью. И образ её в подсознании девушки всё ещё не воссоединился с той Беллатрисой Лестрейндж, о которой она теоретически знала. Просто две совершенно разные женщины, и эту, столь вовремя явившуюся сейчас, Гермиона воспринимала ныне, ввиду некоторых причин, куда ближе, чем всех тех, оставшихся на свету, за линией этой темной рощи, где наконец‑то можно говорить то, что думаешь.

И она говорила. Вываливала из себя весь накопившийся груз невысказанных впечатлений. Странных, кричащих, неожиданных… Пугающих Гермиону своим резким контрастом с тем, к чему она привыкла.

— Не печалься, ты приспособишься, — подытожила её излияния Беллатриса. — Так бывает. Стоит уловить новый угол зрения, и начинаешь на всё смотреть по–иному.

— Но я стала бояться, я не узнаю саму себя! Это как наваждение. И у меня сдают нервы, — угрюмо закончила Гермиона.

— Ты изменилась, — пожала плечами Белла. — Это закономерно. Я в своей жизни тоже долго носила маску. При свете дня Беллатриса Лестрейндж, а в ночи неистовая Пожирательница Смерти. Очень контрастные образы. Мне было тяжело. И сразу я чуть не сорвалась. Но я смогла — и ты сможешь. Перемены характера, произошедшие в период, когда змея появилась на моей руке, восприняли как реакцию на изменение привычного уклада жизни, хотя я уже почти год как была замужем… Люди слепы. И любят сами придумывать себе легенды. Пользуйся этим, чтобы набраться опыта и актерского мастерства. Tu sauras le faire, Cadmine[22]. И привыкнешь к тем, кто тебя окружает вновь.

— Но они ужасны! Гарри и Рон. Рон жалок, но с Гарри хуже. Он возомнил о себе невесть что, считает, что другие никогда не смогут его понять, и злится на всех окружающих. Но это бы ладно! Мне так жаль Джинни. Она ведь любит его, страдает — а он, кажется, не замечает этого вовсе. Он так с ней жесток…

— Герои всегда такие, Кадмина, — невозмутимо улыбнулась Белла.

— Но ведь Гарри таким не был! То есть… То есть я не замечала… Точнее, не думала, что настолько… Что… Ведь он разрушит ей жизнь! И это уже не игрушки. А он и не думает…

— Гарри Поттер таков, каким его воспитали, — прервала Беллатриса. — Не вини его слишком сурово. Он привык быть особенным, окрылен успехами прошлого. Альбус Дамблдор постарался, чтобы мальчик поверил в свою исключительность. Ему семнадцать лет, не требуй от него слишком многого.

— Я понимаю… Но Джинни! На неё больно смотреть.

— Это её выбор, — развела руками Белла.

Гермиона вздохнула и отвела глаза.

— Мне нужно поговорить с Papá, — сказала она затем, продолжая смотреть в землю. — По поводу книги, завещанной Дамблдором. — Судя по всему, это некая загадка, ключ к выполнению «задания» директора.

— С этим придется немного подождать. Посмотрим при случае, ne t'en fais pas[23].

— И ещё мы потеряли тот Хоркрукс, — вздохнув, добавила девушка, внезапно осознав, что в пылу забыла упомянуть самое важное, — вместе со всем, что решили выбросить во время уборки штаба Ордена Феникса.

— Выбросить?!! — вскинулась Беллатриса.

— С другой стороны, и Гарри вряд ли сможет теперь найти его, — продолжала Гермиона. — Сейчас медальон может быть где угодно.