Искорка для ледяного дракона - Алиса Ганова

Предложение мэра оказалось настолько неожиданным, что у девочек не больше суток, чтобы привести наряды в порядок, подогнать по фигуре, украсить в меру возможностей и вкусов.

Никто не хотел опозориться, поэтому девочки трудились не покладая рук. Я же в это время, не разгибая спины, клеила бумажные букеты. И когда вечером, накануне поездки подруги попросили помочь им: сделать из лент розочки и нашить на лифы и подолы, я про цветы без тошноты думать не могла. Однако подруги в этом не виноваты. Поэтому согласилась.

— Жаль, Эллария, что ты с нами не поедешь, — вздохнула Амелина, потирая ранку от укола иглой. — Мы с тобой одного роста, могли бы похоже украсить наряды, как сестры.

— Ну и ладно, — изображая равнодушие, я пожала плечом, ведь в классе у меня имеются не только подруги, но и враги. Не хочу, чтобы Орлице донесли, что я расстроилась. — К тому же ты рыженькая, Ами. А я брюнетка. Мы не очень-то похожи.

— Ну и что!

— Девочки, как думаете, нам подарки сделают деньгами или отрезами? — вклинилась в беседу Нилья, которую я терпеть не могу. Мелкая, востроносая, похожая на крыску. И характерец у неё такой же.

— Умными книгами, — поддела я её, ненавистную доносчицу и подлизу.

— Это тебя хлебом не корми, дай почитать, а я их не очень-то люблю, — скривила тонкие бледные губы Нилья. — Ведь после окончания пансиона я, в отличие от некоторых… — Горделиво зыркнула на меня. — Выйду замуж. Ткань или что там нам подарят — в приданое сгодится. Очень даже кстати.

— Да уж, неожиданно мэр Шеро решил пригласить нас, — попыталась прекратить нашу ссору Каррина.

— Какая оса его укусила? — поддержала её Роделия.

— Снежная, — проворчала я, втыкая иголку в кремовый лиф, чтобы пришить белую розочку.

Из-за волнения и предвкушения необычного праздника девочки долго не могли уснуть и ночью плохо спали. А утром, когда настало время подъёма, выяснилось, что Милия заболела.

Из-за слабости и жара она последней поднялась, села на постели и, оглядев нас мутными глазами, сипло прошептала:

— Кажется, я никуда не поеду…

Из-за слабости она упала навзничь обратно на постель.

Классная дама Унина побежала за директрисой. Та срочно вызвала тра́вника, но, когда он пришёл, то огорошил всех:

— Покой! Только покой для больной. Иначе я не ручаюсь.

— Что ж, — взволнованно стиснула пальцы наша классная дама, не сводя глаз с красной от жара Милии. — К мэру Шеро поедут девять учениц.

Директриса, возвышавшаяся за её спиной, недовольно поджала губы, нахмурилась. У неё от расстройства даже желваки заходили на поседевших висках. Неужели переживает за Эмилию? Однако я готова поклясться, что такая реакция больше походит не на сочувствие, а на негодование.

— Исключено, — процедила Орлица сквозь зубы после напряжённого молчания. — Я сообщила мэру, что учениц десять. Незачем ему знать, что в пансионе кто-то болеет, иначе мнительный Шеро откажется принимать остальных. Поэтому… — Повернулась ко мне. — Поедет Эллария.

— Но у неё нет платья! — всплеснула руками классная. — И подогнать не успеем.

— Постарайтесь и придумайте что-нибудь, если не хотите потерять место, — прошипела директриса и, развернувшись на пятках, зашагала к двери.

Ещё недавно я очень хотела поехать с девочками, но не ценой здоровья подруги. Кроме того, представив себя в аляпистом платье старого фасона, которое согласно моде прошлых лет щедро украшено цветами, отчаянно завертела головой:

— Мадам Унина, я не поеду!

— Пойдёшь, — отозвалась Орлица, приоткрыв дверь. Она не ушла, оставшись подслушивать под дверью. И вот, не выдержав, выдала себя. — Или сегодня же покинешь пансион!

— Не имеете права!

— Имею.

— Не посмеете!

— Посмотрим, — ухмыльнулась она, растянув морщинистые губы, и громко закрыла дверь.

Как же классная дама переполошилась. Всё из-за обещанных подарков мэра Шеро для учениц, на которые Орлица положила глаз.

Я не жадная, пусть забирает, но ехать в этом? Ни за что!

Изо всех сил я упиралась, сопротивлялась… Чтобы заставить меня надеть платье, классные дамы принялись меня больно щекотать. В итоге я всплеснула руками и… ткань треснула.

— Что же теперь делать? — испугалась мадам Унина, рассматривая образовавшиеся прорехи на спине и лифе.

— Зашивайте на мерзавке как есть! — приказала Орлица, прибежавшая поторопить нас. — Опаздываем.

— Ткань расходится! А другого подходящего платья нет: остальные или короткие, или узкие.

— Что ж, пусть едет в форме. Сама себя наказала.

Как хорошо, что мне позволили переодеться в привычную форму. Она хоть и старенькая, но чистая, аккуратная, с белым накрахмаленным воротничком. И я ни капельки не расстроена. Вот только первая карета с подругами уже уехала, и теперь я поеду во второй.

— Элла, как жаль, что ты без наряда, — вздохнули сестрички Клара и Верния. — Люди подумают, что у нас в пансионе дела совсем плохи.

— Я всего-то еду в обычной форме, — улыбнулась я. Почти все девочки в классе относились ко мне ровно или по-дружески, за исключением Нильи, которую я тоже выносила с трудом. И уж она не преминула случаем, чтобы попытаться расстроить меня.

— Эллария, хватит уже. Голова раскалывается от твоего визга! — зашипела Нилья, чванливо поправляя старенькую кружевную горжетку, которую пошили ещё в прошлом веке. — Ты сама заслужила это.

— Если у тебя нет… — я хотела сказать о вкусе, но не стала, потому что иначе дурно отзовусь о нарядах верных подруг и других девочек. Это я случайно наткнулась в библиотеке на толстый журнал мод и теперь понимала, как устарели наши фасоны платьев. Но другие ученицы гордились нашитыми цветами и радовались возможности посетить особняк мэра. Не хочу портить им настроение, поэтому отвернулась к заледеневшему окну и замолчала.

Карета плавно тронулась.

Глава 3

Всю дорогу классная дама читала нам нудные нотации и настоятельно рекомендовала не нарушать этикет. Но как только мы подъехали к воротам, девочки перестали её слушать и воодушевлённо зашептались:

— Приехали! Приехали!

Мы сгрудились у окон, из которых нещадно дуло, и прильнули к заиндевевшему стеклу.

Да, полюбоваться в самом деле было чем.

Фигурные кусты, усыпанные снегом и оттенённые светом уличных фонарей, горевшими вдоль аллеи, несмотря на то, что на улице уже светло, выглядели сказочно.

Помпезные башенки и барельефы, украшавшие фасад, покрывал иней и придавал особняку воздушность, таинственность. В ярких окнах сверкали зажжённые хрустальные люстры. Пожалуй, дом мэра — самое красивое и роскошное здание в Лардуме.

— Восхитительно! — зашептались девочки. — Чудо как красиво!

Лакей внезапно открыл дверь, и мы едва не выпали из кареты.

— Юные леди, — в тоне слуги, облачённого в парадную синюю ливрею, отчётливо сквозили уничижительные нотки. Он небрежно подал руку, как будто мы