Дэвид Эддингс - Колдунья из Даршивы

Они быстро поднялись на борт корабля и сразу же спустились в тесную каюту под кормовой палубой.

— Итак, — заговорил Белгарат, когда Дарник закрыл за ними дверь, — мы нашли пророчества и обнаружили место, где хранился Сардион примерно до битвы при Во-Мимбре.

— Выходит, мы не зря съездили в Мельсен? — заметил Шелк. — Неужели Сенджи действительно настолько стар?

— Еще старше, — проворчал Белдин.

— Но разве это не означает, что он волшебник? — спросила Сенедра. Сидя на резной скамье под качающейся лампой, она казалась печальной и безутешной, возможно, из-за серого платья.

Белгарат кивнул.

— Он не очень силен в этом искусстве, но способности у него, безусловно, есть.

— А кто был его наставником? — поинтересовалась Полгара. Сидя рядом с Сенедрой, она ласково обняла за плечи маленькую королеву.

— Никто, — с отвращением произнес Белгарат. — Он сам случайно овладел мастерством волшебника.

— И ты в это веришь?

— Да. У Белдина есть теория. Позже он может объяснить ее тебе. Как бы то ни было, Сардион доставили в здешний университет несколько тысяч лет назад. Его хранили в музее. Не думаю, чтобы кто-нибудь знал, что он представляет собой на самом деле. Затем, около пятисот лет тому назад, один ученый выкрал его, увез куда-то к южной оконечности Гандахара и отплыл в сторону Далазийских протекторатов. Никто точно не знает, что произошло с ним после этого. Зато у Сенджи оказалась полная копия Ашабских пророчеств.

— И что в них сказано? — встрепенулась Бархотка.

— Очень многое. Мы узнали, почему Зандрамас похитила Гэрана.

— Чтобы принести его в жертву?

— В весьма широком смысле. Если Темное пророчество исполнится, Гэран должен стать новым богом Ангарака.

— Мой малыш?! — воскликнула Сенедра.

— Боюсь, он больше не будет твоим малышом, — печально промолвил старик. — Он станет новым Тораком.

— Хуже того, — добавил Белдин. — У него в одной руке окажется Шар, а в другой — Сардион. Он будет властвовать над всем сущим, и вряд ли он станет добрым богом.

— Мы должны остановить ее! — крикнула Сенедра. — Мы не можем позволить, чтобы это случилось!

— Думаю, это хорошая мысль, ваше величество, — сказал ей Сади.

— Что еще там говорится, отец? — спросила Полгара.

— Что-то не вполне понятное насчет Зандрамас. По какой-то причине в ее тело постепенно проникает странный свет. Капитан, доставивший ее в Сельду, утверждает, что видел, как у нее под кожей руки поблескивали искры. Согласно пророчествам, это должно произойти.

— Но что это означает? — спросил Дарник.

— Понятия не имею, — признался Белгарат. Посмотрев на Гариона, он слегка пошевелил пальцами, мысленно произнося: «Не думаю, что нам стоит говорить Сенедре о том, что сказано в книге о ней».

Гарион кивнул.

— В любом случае нам нужно отправляться в Келль.

— В Келль? — удивлённо переспросила Полгара. — Зачем?

— Место, которое мы ищем, указано в оригинале Маллорейских проповедей, которые хранят там пророки. Если мы поедем в Келль, то, возможно, сумеем добраться до места встречи раньше Зандрамас.

— Приятное разнообразие, — заметил Шелк. — Я уже порядком устал тащиться за ней хвостом.

— Но мы потеряем след, — запротестовала Сенедра.

— Малышка, — сердито сказал ей Белдин, — если мы узнаем, куда направляется Зандрамас, нам не понадобится след. Мы сможем двинуться прямиком к Месту, которого больше нет, и ждать ее там.

Рука Полгары крепче обвилась вокруг плеч Сенедры.

— Помягче с ней, дядюшка. У нее хватило храбрости поцеловать тебя в доме эрцгерцога Отрата, и думаю, что это было для нее тяжким испытанием.

— Очень остроумно, Пол! — Горбун плюхнулся на стул и стал почесывать у себя под мышкой.

— Там было что-нибудь еще, отец? — спросила Полгара.

— Торак что-то написал Гариону, — ответил Белгарат. — Там не все ясно, но вроде бы даже он понимал, как скверно все обернется, если Зандрамас добьется успеха. Он велел Гариону остановить ее любой ценой.

— Я в любом случае намерен это сделать, — спокойно сказал Гарион, — и не нуждаюсь в советах Торака.

— А что нас ожидает в Пельдане? — спросил Белгарат у Шелка.

— Думаю, нечто худшее, чем в Воресебо и Ренгеле.

— Какой самый быстрый путь в Келль? — осведомился Дарник.

— Он находится в протекторате Ликандия, — ответил Шелк. — И кратчайший путь туда — через Пельдан, Даршиву и горы.

— А как насчет Гандахара? — спросил Сади. — Мы могли бы избежать неприятностей, если бы поплыли на юг и направились в Келль через Гандахар. — Сади выглядел довольно странно без своей пестрой мантии в рейтузах и тунике с поясом. Его скальп был недавно гладко выбрит. Шелк покачал головой.

— В Гандахаре сплошные джунгли, Сади, — сказал он. — Нам пришлось бы продираться сквозь них.

— В джунглях не так уж плохо, Хелдар.

— Плохо, если ты спешишь.

— А мог бы ты послать за своими солдатами? — спросила Бархотка.

— Может быть, — отозвался Шелк, — но я не уверен, что от них будет польза. Веттер говорит, что Даршива кишит отрядами гролимов и Зандрамас, а Пельдан уже в течение многих лет пребывает в хаосе. Мои солдаты хороши, но не настолько, чтобы идти в лобовую атаку против одичавших орд. — Он посмотрел на Белгарата. — Боюсь, тебе снова предстоит набрать в шерсть колючек, старина.

— Значит, мы собираемся бросить след, — уточнил Гарион, — и отправиться прямо в Келль?

Белгарат потянул себя за мочку уха.

— Подозреваю, что след все равно поведет нас в сторону Келля, — сказал он.

— Зандрамас тоже читала Ашабские пророчества и знает, что Келль — единственное место, где она может получить нужные сведения.

— И Цирадис позволит ей это? — спросил Дарник.

— Возможно. Цирадис все еще сохраняет нейтралитет.

Гарион поднялся.

— Пожалуй, я пойду на палубу, дедушка, — промолвил он. — Мне нужно подумать, а морской воздух отлично прочищает мозги.

На горизонте за кормой мерцали огни Мельсена; луна отбрасывала серебряную дорожку на водную поверхность. Капитан стоял у штурвала на кормовой палубе.

— Вам не трудно определять курс ночью? — спросил его Гарион.

— Вовсе нет. — Капитан указал на ночное небо. — Времена года меняются, но звезды остаются на месте.

Гарион кивнул и побрел в сторону носа.

Ночной бриз, дующий в проливе между Мельсеном и материком, был неустойчивым, паруса то надувались пузырями, то снова безвольно повисали. При этом в воздухе раздавался глухой шум, напоминавший траурный рокот барабанов. Это соответствовало настроению Гариона. Он долго стоял, бессмысленно теребя узел каната и глядя на посеребренные луной волны.