Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

-- Да пожалуйста, -- невозмутимо отозвался Лери, тоже устремляясь к камину.

-- А что Идринн? -- удивился Мадре. -- Она, в общем-то, моя будущая невестка.

Он искоса глянул на Сианна.

-- Ох, ну и достали же вы меня! -- холодно бросил черноволосый, плюхаясь на скамью.

Я фыркнула и, вспомнив подробности знакомства с изысканной леди в синем платье, громко сказала:

-- Она противная зануда.

Послала выразительный взгляд трактирщику: мол, гости не прочь согреться не только снаружи, но и изнутри. Да и есть хотелось сильно. Булки и виноград были давно-о... Корчмарь принес осенний мед в кувшине на серебряном подносе, поставил на ближайший к очагу стол.

Мадре придвинулся ко мне и тихонько завладел моей рукой; усмехнулся, глядя на недовольного сына:

-- И тем не менее, мевретт Алиелор, вы с Идринн Фрезией эйп Ваерраваль обручены.

-- А может, избавите его от такой участи? Она же скучная! Она его волосы заплетать заставит и... -- я не выдержав, захихикала, -- платье носить!

Опять подбежал трактирщик со всякими вкусностями и разностями. Кружки для меда, кстати, тоже были. Ох, и напьюсь же я сейчас!

-- Между прочим, -- сказала я уже серьезно, -- я страшно боялась, что она твоя невеста.

Сианн сверкнул глазами:

-- Не глумитесь над леди Идринн. Она достойная девушка. Мы и правда обручены.

Я тоже сверкнула глазами:

-- Я не глумлюсь! Вот еще! Только, будь мужчиной, я жениться бы на ней не стала! Уж лучше жабу проглотить. Вот.

И наплескала меду в кружку. Рука у меня дрожала -- уж очень я разозлилась.

Сябику наши вопли были, что совой по пню. Он быстро произвел досмотр принесенной еды и, выбрав оттуда всю зелень, приступил к её уничтожению.

-- Госпожа Идринн... да-а... Это хуже Виолет... Ну, или приблизительно то же самое...

Рука Сианна, наливающая мед, тоже заметно вздрагивала:

-- Идринн, во всяком случае, одна из немногих, кто не забывает о своем долге почти никогда. Ясно вам?

-- Чудесное качество для мевретта. А для жены -- что-то надо проще... -- качнул головой Сябик, оторвавшись от жевания.

-- Я бы... -- я зло сощурилась, глядя на Сианна, -- не стала бросать такие упреки незнакомому вам человеку. Да и знакомым -- не стала бы.

И вскочила, вырвав руку у Одрина.

В Сианне меня бесило все: его изысканность, насмешливость холеного лица, и походя брошенный намек, что Одрин пренебрег своим долгом мевретта из-за человеческой женщины и уехал со мной в трактир, вместо чтобы бдить и печалиться об участи страдающего элвилинского народа.

-- Мы можем продолжить наш поединок, ежели вам угодно, сударь! Кое-кого явно стоит поучить хорошим манерам!

Сианн скрипнул зубами и залпом опрокинул кружку.

-- Это вы меня собрались учить манерам? Ну-ну... Только я не стану драться с раненой женщиной, да еще и с невестой отца.

-- Эй... А давайте без поединков? -- Сябик отшатнулся и уронил веточку укропа себе на колени.

-- Мои раны не помешают мне надрать вам уши! -- я перегнулась через мальчишку и исполнила свою угрозу, не откладывая.

-- Ой... -- горестно вздохнул серенький. -- Ну вот...

Одрин поймал меня и притянул к себе:

-- Триллве, ну что ты? Понимаешь, Алиелор -- он такой, и с этим просто ничего не поделаешь.

Сябик с надеждой покосился на Мадре. Сианн же вскочил, едва не уронив нас со скамьей, шлепнув мокрым крылом плаща и хватаясь за палаш:

-- Мои уши -- не вашего ума дело! Советую это запомнить.

Я с прищуром взглянула на черноволосого:

-- А мои долги -- не вашего. Я... могу простить оскорбление, нанесенное мне, -- я скрипнула зубами. -- Но Одрина вам не стоило задевать.

Я не трогала рукоять басселарда -- знала, что когда он мне понадобится, то окажется в руке почти мгновенно. Куда быстрее, чем Сианн выхватит свой.

Сябик тоже вскочил, водя по нам растерянным взглядом, не зная, как нас утихомирить. Сианн дулся. Потом убрал руку с рукояти и, взмахом руки оправив плащ, уселся на место:

-- Если я задел его, пусть он сам о том скажет. Я полагаю, мой отец не нуждается в защитниках.

-- У меня на этот счет другое мнение, -- буркнула я.

Себастьян взглядом умолял меня тоже сесть. Поединки он явно не одобрял.

Одрин хмурился. Что сын, что невеста -- оба были ему дороги до дрожи и в то же время оба были так несносны... Он в отчаянии шарахнул кулаком по скамье:

-- Мгла! Да прекратите вы! Вам что, заняться нечем в такой вечер?

Сябик покосился на Мадре с уважением: ну что же. Такой умеет призвать всех к порядку. Может, с него пример брать?

-- А мы разве еще не прекратили? -- Сианн искоса посмотрел на меня. -- Мне кажется, леди утихомирилась.

-- Не... кричите на меня... -- обернулась я к жениху. -- Впрочем... -- развернулась и пошла к двери, стараясь держать спину прямо и не хромать.

-- Не стоит беспокоиться, леди. Не хочу мешать вашему свиданию, -- Сианн, обогнав меня, выскочил на улицу. У него-то ноги были целы. А вот меня Одрин перехватил:

-- Куда ты? -- сгреб в охапку. -- Ты чего задумала?

Потом сбавил тон и прошептал:

-- Ну что с тобой, девочка? Не нужно так... Пожалуйста...

Я мрачно глянула на захлопнувшуюся перед носом массивную дверь и повернула голову к жениху:

-- Он... никогда меня не признает, -- сказала жестко, не пробуя вырываться: знала -- бесполезно. -- Он ревнует тебя. И... завидует.

Злость прошла, осталась только боль. Забиться в уголок, и чтобы не трогал никто...

Сзади донеслось недовольное бурчание Сябика:

-- Ну вот, умеет же Сианн вечер испортить, уфф... Аррайда, да вы не расстраивайтесь, привыкнет он. Только не сразу...

Я непримиримо продолжала разглядывать дверь таверны -- деревянная поверхность местами была шероховатой и потемневшей от времени.

-- Ну что ты придумываешь? -- раздался над ухом спокойный и слегка удивленный голос Одрина. -- Он вообще до сегодняшнего дня считал меня своим дядей. Думаешь, он так быстро привык к мысли, что я его отец?

Мадре развернул меня к себе и положил руки на плечи:

-- Пойдем, сядем, Триллве... Сианн одумается. Он хороший мальчик, просто вспыльчивый. Вон, и Сябик тоже так думает, -- он улыбнулся, кивнув на мальчишку.

Я посмотрела Одрину в глаза. Похоже, он так и не понял.

-- Я не... мне обидно за тебя! -- я вздохнула и позволила увлечь себя к огню и усадить на той же скамье. -- Послушай, я... не понимаю, как это получилось. Знать тебя всего ничего, а кажется -- что всю жизнь.

Прикрыла веки и произнесла, чеканя каждое слово:

-- Я никому... не позволю... тебя... обидеть.

А потом я почувствовала на виске его теплое дыхание и легкий поцелуй:

-- Спасибо тебе, милая... -- жених снова завладел моей рукой и начал медленно водить пальцем по ладони, будто читая линии. -- А неужели ты не догадываешься, что действительно знала меня всю жизнь?