Альвина Волкова - Сказка для злой мачехи или в чертогах Снежной королевы (СИ)

Сев по — турецки, я устремила рассерженный взгляд на развалившуюся у очага женщину.

— Я не знаю таких законов. Я не ведьма. Сила у меня есть, но не темная. Хотите, верьте — хотите, нет, но даже алхимик сказал, что я не такая, — я запнулась, но все‑таки сказала, — И я ему верю.

— Алхимик? — встрепенулась Юран, — Настоящий?

— В каком смысле? — приподняла я брови.

— Я знаю, что раньше в Ристане на темных охотились, — женщина подозрительно сощурила свои необычайно зеленые глаза, — Откуда там взяться живому алхимику?

"А не живому, значит, можно?" — хмыкнула я про себя.

— Он из Ворвига. Из небольшого городка Волчья насыпь.

— Ворвиг? — переглянулась она с медведем, и было заметно, что эти двое о чем‑то глубоко задумались, — Да, пожалуй, там еще можно их встретить. Как он выглядит?

Я закусила нижнюю губу изнутри. Признаюсь, интерес к персоне моего единственного союзника, не порадовал. Роди уже пострадал, не хватало еще, чтобы из‑за моего болтливого языка, на его след нападут его недоброжелатели. Ну, уж нет.

— Тощий старик, с бородкой и усами, — выдала экспромтом и с облегчением увидела, как медведь отрицательно качает головой, а Юран разочарованно вздыхает.

— Что ж, значит ты не ведьма, — зеленые глаза с прищуром снова взглянули на меня, но уже без неприязни, — Тогда, кто же ты?

— Я не знаю, — пожала плечами, — Я сама ищу ответ на этот вопрос. Не в смысле, кто я — это я знаю, а вот зачем я здесь — мне не совсем понятно.

— Как давно тебя призвали?

Я поскребла неожиданно зачесавшийся затылок, словно там, позади, сидит кто‑то и смотрит на меня.

— Не уверена, что меня призвали. Я засыпала в своей постели, а проснулась здесь под мороком королевы — ведьмы. К тому же, из того, что мне самой удалось выяснить, у призванной всегда имеется какое‑нибудь несбыточное желание, например, стать красивой. У меня такого желания не было.

Глаза Юран вспыхнули, отчего бледное лицо приобрело болезненно — зеленоватый оттенок, словно ее укачало.

— Этого не может быть! Призванная всегда получает в дар одно желание и тьму. Ты не могла не желать! Твоя внешность, твоя Сила…

— Внешность моя собственная, — перебила я Юран, — Скажу честно, я никогда не считала себя такой уж красавицей, но, да, обычной я никогда не была. Не скажу, что мне было легко. Моя внешность привлекала много внимания, но мне это внимание было не нужно, так, что я долгое время тяготилась своей внешностью, пока не научилась держать всех охочих до красивой игрушки на расстоянии. Моя Сила — я ничего о ней не знаю, — нахмурилась, — Хотя, нет, теперь знаю — в Лиене ее некому наполнить, поэтому, пользуясь ей, я очень рискую. Без Силы мне здесь не выжить. Я это понимаю.

Женщина приподнялась на одной руке и подалась вперед:

— Ты на самом деле ничего для себя не просила?

— Никто и не предлагал, — повела я плечом, — Но если бы предложил, я бы предпочла остаться дома, — и пробормотала, — Видимо, поэтому и не предлагали, — а посмотрев в глаза женщине, напомнила: — Так как насчет башни?

Хранитель что‑то проревел, смотря на женщину. Та поджала губы, но кивнула.

— Да, я помню, что ты говорил, что она не похожа на нашу призванную. Но мне не верится, что ее привели сюда силком. Может она не помнит? — и Юран искоса взглянула на меня.

Я пожала плечами, кто знает, может она и права, но тогда не понятно, какое такое желание у меня осуществилось: жить в необустроенном средневековом замке под личиной уродливой королевы — ведьмы с мужем — деспотом и вредной падчерицей Белоснежкой в ожидании, когда меня поведут на костер или того хуже? Что за ерунда?! Я не мазохистка!

Валко снова что‑то проревел.

— Хорошо, хорошо. Я покажу ей башню.

— Как ты его понимаешь? — не выдержала я, лопаясь от любопытства.

Юран подозрительно быстро отвела взгляд и закопошилась в корзине с сушеными травами, которая стояла рядом с ней, и я заподозрила, что хранитель научился превращаться в человека не только, чтобы поговорить, и сделала губы трубочкой, чтобы не начать ехидно улыбаться — обидятся еще, а мне отсюда живой надо выбраться — там Улла ждет, и Вигго, и Дилан, и Ирон с Белоснежкой.

— Ты будешь смотреть? — сделала она суровое лицо, стараясь скрыть свое смущение.

— Конечно, буду. Что надо делать?

— Просто сиди и смотри.

Продолжая сидеть по — турецки, я положила руки себе на колени. Юран начала по очереди кидать в огонь разложенные перед ней травы. Они сгорали, оставляя после себя разные запахи. Узнала я только шалфей, полынь и мяту. Потом она встала на колени и возвела руки над огнем — пламя вспыхнуло зеленым светом и в нем появилось изображение башни. Оно медленно поплыло к тому месту, где произошло столкновение с псами, и я несдержанно вскрикнула, рассмотрев, что все то место залито кровью, а по периметру валяются лапы, головы и тела. Меня замутило, но я заставила себя смотреть, чтобы убедиться, что там нет Дилана и Вигго. Глазами я нашла арбалет следопыта и его метательные ножи, разорванную куртку вора и сломанные снегоступы, но их тел я не нашла.

— Их там нет, — облегченно выдохнула я, и ощутила легкое головокружение.

— Но это не значит, что они живы, — с мрачным удовольствием подпортила настроение хозяйка дома.

Медведь недовольно рыкнул. Полагаю, Валко не понравилось, что Юран пытается ужалить меня побольнее. Но ни она первая, ни она последняя — я проигнорировала шпильку, продолжая всматриваться в зеленый огонь. Картинка была четкая, но расцветка зеленоватая, оттого трудно было разглядеть следы борьбы, к тому же на улице темно, а свет, который источает башня слишком тусклый. Единственная радость — метель утихла, и снег падает медленно, словно лениво.

— Их могли оглушить и занести в башню, — предположила я, замечая тянущиеся от места бойни к башне две одинаковые колеи со следами крови.

— Ты не можешь знать наверняка, — хмыкнула женщина, и глаза ее стали ядовито — зелеными.

— Не могу, — зло прищурилась, ощущая, как неприязнь к ней, растет во мне с угрожающей скоростью, — Но хочу в это верить.

— Ты либо наивна, либо глупа.

Тьма во мне всколыхнулась. Я часто задышала, и это был первый признак того, что слова Юран достигли цели. Но я хорошо помнила, как пустота заполняет сердце и разум, когда гнев получает контроль над моей Силой, и то мрачное веселье, когда я целовала Дилана, не желая его, а желая власти над ним. Меня затрясло. Пространство вокруг меня загудело.

— Что происходит? — во взгляде Юран мелькнуло беспокойство, — Валко останови это! Что она делает?