Альвина Волкова - Сказка для злой мачехи или в чертогах Снежной королевы (СИ)

— Спрашивай, Рита. Ты же видишь, что я готов тебе ответить.

— Х — хорошо. Скажи Лик, это ты подарил Лаире дьявольское зеркало?

— Подарил? Ей? Нет, зеркало я ей не дарил.

— Но легенда…

— Ах, легенда, — Безликий презрительно рассмеялся, — Ее написали намного позже этих событий. Напомни мне, о чем там говорится?

— Что, отвергнутый Снежной королевой, алхимик, призвал демонов и потребовал принести ему дьявольское зеркало, которое предназначалось в подарок жене Дьявола. Он подарил его Снежной королеве, и та стала часто смотреться в него. Однажды зеркало начало говорить со Снежной королевой и подстрекать ее остаться в Лиене навсегда, она долго сопротивлялась, но под конец осталась в королевстве. В Лиене воцарилась зима. Из‑за холода и голода начали умирать люди. Тогда молодой светлый маг, — уже не помню, как его зовут, — создал другое зеркало — копию дьявольского, но призвал Светлого и попросил наполнить его светлой Силой. Потом парень как‑то попал в замок и подарил его королеве. Королева разорвала подарочную упаковку, посмотрелась в зеркало и поняла, что из‑за чар дьявольского зеркала натворила много зла. Она разбила дьявольское зеркало, но в последний момент оно предрекло ее смерть от плача ее ребенка и ослепило светлого мага, который и был ее истинной любовью. Конец. Насчет, "и жили они долго и счастливо" — есть у меня некоторые сомнения, так что, как‑то так.

— Н — да, — цокнул языком Безликий снова горько хохотнул, а вокруг него начали закручиваться темные вихри, — Не ожидал я от него такой подставы. Друг называется. С его слов я и есть тот, кто во всем виноват. Вот, Рита, пусть это станет тебе уроком. Я расскажу тебе, как было на самом деле. Ты уже много знаешь о снежных королевах, об их Силе и о том, что сделала Лаира, поэтому не дашь мне себя обмануть.

"Обмануть?" — удивилась я, — Да, ты в таком гневе, что правду — матку только так рубить будешь".

— И что произошло? — присела я на ступеньку центрального постамента.

— Произошло то, что должно было произойти: тьма Лаиры начала требовать забрать Силы у оставшихся восьми сестер, включая Сейду. С ней она была особенно близка, поэтому поделилась своими страхами. Сейда не знала, что делать и пришла ко мне. Да, признаю, я был слишком самонадеян, когда взялся за создание зеркальной ловушки. Я и не предполагал, во что выльется Лиену моя попытка превзойти отца. Только раз я видел, как он создавал подобное зеркало для обезумевшего демона и представления не имел, сколько сил он влил в него, чтобы оно заработало.

— Но ты ведь сделал его?

— Сделал, — вздохнул Безликий, — Само зеркало я сделал, но раму пришлось заказывать у мастера — краснодеревщика. Помню, цену он такую заломил, что я чуть к демонам его не отправил, но Сейда вмешалась, и сама на следующий день выкупила раму, а Эмиль приклеил к ней зеркало.

— Эмиль? — нахмурилась я, а вспомнив, где слышала это имя, просветлела: — Точно! Так звали светлого мага из легенды.

— Эмиль Хольм, — Лик раздраженно запустил пятерню в волосы, после чего резко тряхнул головой, — Самый слабый светлый маг, которого я только встречал в своей жизни. Подлечившему тебя магу он и в подметки не сгодился бы, поэтому и сошлись. Меня боялись, его шпыняли.

— Вы были друзьями?

— Вот именно, что были, — сквозь зубы прошипел Безликий, — Когда я влил в зеркало почти все свои силы, призвал низшего демона — сукубуса, чтобы привлечь им внимание Лаиры, в мастерскую ворвалась Сейда и закричала, что Лаира сошла с ума: заперла всех в ледяных гробах, и лишь ей удалось сбежать. Опустошенный, я не смог пойти в замок. С Сейдой я оправил Эмиля. Зеркало они взяли с собой.

— Помогло?

— Зеркало? — уточнил Лик, а получив утвердительный кивок, самодовольно хмыкнул, — Помогло. Тьма на несколько лет забыла о планах поглощения Сил сестер. Но она все же сделать что‑то с кругом двенадцати, — Лик указал на постамент за моей спиной, — девы перестали просыпаться. Остались только она и Сейда.

— Но если зеркало — ловушка для тьмы, почему она не сработала?

— Как я уже сказал, я был слишком самонадеян. Зеркало нужно было разбить, сразу же, чтобы не дать тьме укорениться в демоне, которого я к нему привязал. Сам по себе низший суккубус безобиден, но тьма Лаиры изменила его, сделала ревнивым и жадным.

— Ревнивый суккуб? — скорчила я озадаченную моську.

Безликий издал звук похожий на смех переходящий во вздох.

— В то время я еще не знал, что все темные очень привязчивы, оттого каждый использует свои методы борьбы с тем, что светлые называют любовью. Любовь для темного, как болезнь, она делает его мягким и податливым.

— Н — да, — нахмурилась я, — Звучит как‑то…

— Я знаю, как это звучит, — оборвал мои размышления Безликий, — Тебе это не понять.

— Хорошо, хорошо. Ловушка сработала, суккубус влюбился, что дальше?

— Он убедил Лаиру, что мой амулет ей больше не нужен, что она сама справится со своей Силой.

— Ну, ну, — поскребла я подбородок.

— Как только Лаира сняла амулет, над Лиеном сгустились тучи, пошел снег, началась метель, а потом и вьюга. Чтобы научиться контролировать свою новую Силу ей понадобилось несколько месяцев. За это время от переохлаждения и голода умерло много людей. И снова ко мне пришла Сейда и рассказала, что происходит в замке, что демон в зеркале жалуется, что больше не в силах держать Лаиру рядом с собой — тьма в ней растет, но другая тьма, не та, которую он поглотил — она жаждет власти — покорной, безмолвной и безграничной. Так я понял, что еще до того, как стать снежной девой, Лаира, была черной ведьмой, только в них от рождения заложено семя зла. Тогда Эмиль предложил сделать еще одно зеркало. Зеркало Света. Честно скажу, я не хотел его делать.

— Почему? Потому, что оно светлое?

На эмоциях Безликий начал ходить, как тигр в клетке, и не хватало ему только хвоста, нервно подергивающегося или бьющего по ногам.

— Да потому, Рита, — остановился он передо мной, как мрачный памятник событиям многолетней давности, — что для его создания нужна была добровольная жертва. Эмиль знал это, но молчал. Я тоже знал, и сказал Сейде.

— Жертва, — выдохнула я, — в смысле…

— В смысле жизнь. Не кровавое жертвоприношение, нет, создание светлого зеркала, требовало, чтобы жертва добровольно стала его частью.

— М — могу себе представить, — заплетающимся языком произнесла я.

— А теперь представь, что Сейда сама вызвалась стать частью этого зеркала.

Я широко распахнула глаза.

— Что их так связывало? Сейду и Лаиру?