Вероника Иванова - Звенья одной цепи

Киф медленно повторил предполагаемые движения погибшего, и я наклонился, пропуская палку над головой.

– Не буду утверждать, но, возможно, охотник сделал то же самое, что и я. Как вы видели, посох никого не задел. Но именно это и послужило причиной случившегося. Корин Певено потянулся вслед за орудием своего гнева и… Киф, покажи, как он падал.

Предзвенник еще раз размахнулся, благо я уже успел отойти в сторону, спустился по ступенькам, отмечая остановкой место, где посох на мгновение застрял в перилах, положил палку туда, куда она отлетела бы, а сам дошел до подножия лестницы. Туда, откуда на меня смотрели хозяйка дома, вдова погибшего и охотник в сопровождении прежних дюжих слуг.

– Примерно так все происходило.

– Что вы хотите показать нам этим… балаганом? – нарочито бесстрастно спросила Нелин.

– Только то, что сказал. Никакого убийства не было. А кто, собственно, вообще решил, что случившееся – убийство? Кто нашел тело первым?

Аленна, грозно выставляя живот, вышла вперед и двинулась вверх по лестнице.

– Я нашла. Корин лежал у лестницы без движения, а тот… – Она кивнула головой в сторону охотника. – Тот стоял наверху и смотрел на моего мертвого мужа. Смотрел так, как смотрят на раздавленную колесами телеги жабу.

Интересное сравнение. Правда, лично мне оно ни о чем не говорит.

– Что другое я могла подумать?

Лорин была хороша в исполнении праведного негодования пополам со скорбью, но у меня еще оставались вопросы, требующие ответа.

– И все же вы думали. Недолго, признаю, но достаточно для принятия решения. Лишь потом вы закричали, зовя на помощь.

Она промолчала, сверля мое лицо напряженным взглядом.

– Что же вы надумали в те минуты, эрте?

Юбки прошуршали, приближая аленну ко мне еще на пару ступенек.

– Вы хотите знать?

Пожалуй, уже не хочу. Не нравится мне настроение, нарастающее в лестничном зале.

– Моему мужу было уже сорок три года. Зимой отпраздновали очередной день рождения. И все это время он жил под отцовской пятой.

Тогда как ты сама желала бы водрузить на сердце, голову и прочие части тела Корина свою пяту? Могу понять.

– Проклятый старикан должен был умереть давным-давно! Еще двадцать лет назад, когда, говорят, у него случился удар. Так нет, он все еще держится за жизнь… не позволяя жить своим детям.

Я невольно перевел взгляд на Нелин, как-то внезапно уступившую право переговоров женщине, которая, если принять во внимание шаткость ее положения в этом доме, должна была бы молчать старательнее всех остальных. Хозяйка дома смотрела прямо перед собой, на место, где еще недавно громоздился куль мертвого тела, а теперь распластался сенной болван. Смотрела не отрываясь, словно зачарованная.

А аленна продолжала:

– Вдруг он проживет еще десять лет? А если двадцать? Да, он когда-то заслужил свой почет и достаток, но… Разве те, кто молод, не достойны жить полной жизнью?

Старик был домашним тираном? Почему бы и нет. Очень многие люди, перешагнувшие середину отпущенного им века, черствеют душой. Но значит ли это, что от них необходимо избавляться, да еще столь изощренным и неправедным способом?

– Вы сказали: «достойны». Не подскажете, с каких пор огульные обвинения стали считаться достойным делом?

– Огульные? – Лорин хохотнула. – Вы не сможете доказать, что старый пень не поручал убить Корина.

А она права. Охотник молчит, глава рода пока что тоже, а может быть, и вовсе не откроет рот: я ведь не знаю, каким успокоительным напоила его собственная дочь.

– Зато я доказал другое. Пусть эрте Гуэр и велел охотнику за демонами убить своего сына, никакого убийства не случилось. Ваш муж пострадал по собственной неосторожности, дав волю гневу.

– О да… – Аленна вытянула губы в презрительную линию. – Он часто злился. И в последние дни все чаще.

– И в конце концов обозлился настолько, что решился избавиться от отца?

Нелин вздрогнула и оторвала взгляд от мешка с сеном.

– У нас не осталось другого выхода. – Она зябко спрятала пальцы в кружева манжет. – Корин… Он пробовал поговорить с отцом. Он просил. Хотя зная брата, даже мне было трудно поверить, пусть я и сама слышала их разговор. А отец лишь отмахнулся. Сказал, что его беспокоят какие-то другие вещи. Наверное, более важные, чем родные дети.

Могу представить отчаяние, охватившее сорокалетнего мужчину, которому уже своих наследников нужно вовсю растить, а все никак не удается встать на крыло, вырвавшись из родительского гнезда. Но таковы традиции Логарена: первый сын всегда остается с отцом и матерью, пока те не дадут благословения. Вместе с изрядной долей семейного состояния, разумеется. Но если Корин был связан старинным законом, то его сестра… Уж она-то могла убраться из Мейена, только бы нашелся подходящий жених!

– Почему вы оставались здесь, эрте?

– Я должна была остаться.

Нелин еще сильнее стиснула переплетенные пальцы. Наверное, ее фигура должна была дышать скорбью и негодованием, но вместо этого я вдруг увидел осиротевшую девочку. Кем был для нее брат? Только родным и близким человеком? А может быть, любовником? Впрочем, сейчас это уже не имело ни малейшего значения. Она разделила судьбу Корина по доброй воле. И по доброй воле обвинила отца в вымышленном злодеянии.

Вымышленном, что самое любопытное, аленной, которая вновь пыталась прожечь мое лицо неистовым взглядом:

– Вы ведь понимаете, Смотритель… Виновен старикан или невиновен, убит был Корин или упал сам, неважно. Совсем-совсем-совсем. Есть труп, и есть бумага, пока чистая, как снег. А строчки, что на нее лягут, могут быть любыми. Понимаете?

Хочет, чтобы я подтвердил все их нелепые фантазии и обрек на казнь сразу двух человек? Жесткая женщина, однако. Пожестче многих мужчин. Тот же Атьен Ирриги по сравнению с ней – пушистый ягненок.

– Его, – Лорин обернулась и небрежно указала на охотника, – его мы повесим на воротах сразу после того, как я засвидетельствую, что своими глазами видела драку, случившуюся на лестнице. А старикан… Он ведь может скончаться от волнения. Когда ему предъявят обвинение в убийстве.

Она все основательно продумала. В предложенной последовательности действий нет никаких изъянов, вполне правдоподобная история, которую можно дополнить подробностями вроде тех, что глава рода выжил из ума, потому и решил вдруг прикончить домочадцев. Есть только два слабых места. Я и предзвенник.

Аленна угадала направление моего взгляда и улыбнулась:

– Да, если делить деньги на двоих, каждый получит меньше, чем получил бы кто-то один без дележа. Что касается вашего помощника, он может героически погибнуть в схватке с убийцей. Как вам такой расклад?