Вероника Иванова - Звенья одной цепи

– Или пообещали заплатить, – быстро исправилась женщина.

Наемное убийство? Совсем интересно. Еще чуть-чуть, и я запутаюсь окончательно.

– Вам известен заказчик?

– Да.

– И кто же он?

Повисшее молчание длилось недолго.

– Мой отец и отец убитого. Гуэр Певено со-Мейен.

Старик, который спит наверху, если верить ее же словам? Но у него-то точно должна быть причина!

– Вам известно наверняка?

Она чуть поколебалась:

– Нет. Но все говорит именно об этом.

– Все?

– Вчера вечером убийца долго беседовал с отцом в его комнате, а потом, когда вышел, это и случилось.

– А зачем ваш брат там находился? Ждал завершения разговора?

– Должно быть.

– Вы забыли упомянуть… Каким образом охотник вообще оказался в вашем доме?

Нелин куснула губу, но ответила:

– Его вызвал брат.

– Для чего?

– Для исполнения его работы, для чего же еще! – выкрикнула аленна.

– Это правда?

Иттан кивнул:

– Да. Эрте Певено захотел воспользоваться моими услугами.

Если принять во внимание род занятий обвиняемого в убийстве, вывод можно сделать только один:

– Где-то здесь в доме живет демон?

Я ожидал, что женщины вздрогнут или хотя бы сделают вид, что испугались, но они остались равнодушны к моим словам, словно, как и я сам, ни капельки не верили в демонов.

– Демоны живут в людях, – поправил меня охотник.

– И в ком именно?

– Эрте Певено полагал, что в его отце.

Все, я поплыл. Последний раз подобное ощущение посещало меня на уроках в Сопроводительном крыле, когда голова отказывалась принимать слишком много новых знаний. Нужно передохнуть, но сначала довести эту беседу до конца.

– Поэтому он ждал вас наверху. И каков итог осмотра?

Иттан улыбнулся, как улыбаются взрослые на слишком смелые либо преждевременные вопросы детей:

– Итог всегда остается между мною и тем, кто меня нанял.

Тупик? Похоже.

– О чем вы говорили с эрте Гуэром? Это-то вы можете рассказать?

– О жизни и смерти.

Ясно, откровенничать он не будет. То ли потому, что здесь много лишних ушей, то ли просто не хочет.

– Хорошо. Сказано и так было предостаточно, чтобы… Мне нужно время подумать, эрте. Время и тишина. По крайней мере, чтобы дождаться пробуждения вашего батюшки. И… уберите тело. Негоже ему больше там лежать.

Нелин кивнула слугам, снова стянувшим запястья охотника веревкой, аленна тяжело поднялась с кресла, и длинная процессия покинула комнату, подарив мне долгожданное, хотя и несколько напряженное спокойствие. Я плюхнулся в согретое беременной женщиной кресло, с наслаждением вытянул ноги и спросил предзвенника:

– Ну и что ты обо всем этом думаешь?

Киф закончил последнюю строчку в своей писанине, положил грифель и откинулся на спинку кресла:

– Я вообще не думаю. У меня уже рука затекла.

– Ты меня втянул в эти семейные дрязги, так уж будь любезен! Хоть посочувствуй.

– О, это я завсегда! Сочувствую. Весьма и весьма. Вам, как вы и пожелали.

Шутник. Впрочем, пока есть возможность посмеяться, ею не надо пренебрегать.

– Дурацкая история. Сын нанимает охотника на демонов, потому что считает отца больше не отцом, а невесть кем. Отец, видя у себя на пороге охотника, конечно, сразу понимает что к чему и… возможно, выдвигает подобное обвинение уже против сына. Или действительно обещает охотнику деньги, чтобы избавиться от неблагодарного отпрыска.

– Не-а, – покачал головой Киф. – Проще найти душегуба потом, втихую.

– Разумное замечание. Значит, охотник уходит восвояси, у лестницы встречается с Корином, тот, конечно, спрашивает, мол, прав я или неправ. И вот вопрос: что ему отвечает охотник?

– Этого мы не узнаем.

– В точности – нет. Но если вспомнить слова про безродного пса, Корин услышал совсем не то, что ожидал. Он был чем-то разозлен, и сильно.

– Так сильно, что…

– …упал, – закончил я фразу за предзвенника, и мы посмотрели друг на друга с сомнением, потому что даже на непритязательный вкус от подобного предположения разило нелепостью.

Если бы я мог хотя бы увидеть, как он летел… Многое стало бы ясным. По крайней мере, в отношении способа убийства, если оно вообще произошло.

– Будь добр, выгляни наружу и позови кого-нибудь, – попросил я Кифа.

На наше счастье поблизости оказалась та же служанка, что прибрала посох.

– Милая, скажи, есть ли в этом доме старый сенник, который уже отслужил свое?

– Как не быть, йерте, – покраснев от того, что с ней разговаривает городской чиновник, ответила девица.

– Пусть его принесут сюда. Да прихвати с собой пару своих подружек и старые наволочки.

Служанка зарделась еще больше, отправившись выполнять поручение, а предзвенник вытаращился на меня:

– Целых трое? А не многовато ли будет?

– Для того, что я задумал, нет.

– Ну как знаете… Еще и меня небось помогать заставите?

– А как же! Один я не справлюсь. Или справлюсь? – Я задумчиво прикинул возможный вес сенника. – Нет, тяжеловато будет.

Теперь краснеть начал Киф, и только тут до меня дошло, какие мысли посетили голову моего юного помощника.

– Да сенник мне нужен вовсе не для забав со служанками!

– А для чего?

– Хочу отправить его в полет.

Брови предзвенника доползли бы до края лба, если бы не скорое появление девушек со всеми требуемыми принадлежностями.

– Иглы и нитки у вас найдутся?

Три головы послушно кивнули.

– Шили в детстве кукол?

Еще один кивок.

– Так вот. Мне нужна кукла, только большая. Ростом с вашего умершего хозяина и примерно его веса. Думаю, этого сенника как раз хватит. Нужно только смастерить ему ноги и голову да пришить руки. За работу, красавицы!

Если служанки и рассчитывали на иное времяпрепровождение в обществе чиновных людей, то быстро распрощались с возможным разочарованием и принялись за работу. Получаса не прошло, как в нашем с предзвенником распоряжении оказалось подобие человеческой фигуры, ощетинившееся кончиками торчащих из ткани сухих травинок, посмотрев на которое я невольно улыбнулся. Потому что вспомнил юность.

Если в Литто и далее от столицы применение кукол для разных служебных надобностей было в диковинку, то в Сопроводительном крыле без набитых сеном, опилками и прочей трухой чучел не обходились ни дня. С самого первого занятия нам были вручены боевые бракки, а не их безобидные копии, и, если бы нас сразу выставили в парах друг против друга, до выпуска не дожил бы ни один из учеников. Поэтому большую часть учебных лет я и все мои товарищи имели дело как раз с бессловесными «сенниками для битья». И для отработки ударов, и для изучения откликов человеческого тела на различные воздействия.