Александр Лайк - Закат империй

— Снял бы, сынок, — неохотно сказал учитель. — Но если ты вдруг сам ошибешься в пароле, что тогда будет?

— А разве не ты учил меня, что ошибаться нельзя? И что Рассвет ошибок не прощает? Кстати, почему паркет обгорел?

— Ну я же говорю, — учитель поморщился, — верификатор из рук выбило, он, активированный, упал в твой капкан… и кажется, прошел до второго слоя, потому что горело очень сильно…

Меррен светло улыбнулся. Потом подошел к окну и настежь распахнул обе створки.

— Пусть проветрится, — сказал он безмятежно.

— А мухи? — скептически сказал учитель.

— Пустое, учитель. После тебя сработала вся сигнализация в доме. Ни одна муха теперь не влетит и не вылетит. Кроме Дюберри.

— Это твой монах?

— Да какой он монах — птенец еще. Желторотик. Тебе морса, соку, или просто воды?

Учитель глубоко вздохнул. Потом так же глубоко выдохнул.

— Дай-ка мне вина, Анси, — севшим голосом попросил он.

— Ну, я молчу! — Меррен даже прижал ладонь к губам, совсем как Дюберри поутру. — Я-то думал, что ты мне сейчас за вино голову оторвешь и к седалищу приделаешь!

— Я должен придти в себя, — сказал учитель уверенно. — И я это сделаю, пусть даже с помощью вина.

Меррен щедро наполнил оба стакана мдецхлари и подал один учителю.

— За Рассвет? — предложил он.

— Лучше за удачу, — ответил учитель, поднимая стакан к губам. — Была бы удача, а Рассвет никуда не денется.

— Тогда за удачу! — провозгласил Меррен и немедленно выпил. Покрутил головой и налил еще, на этот раз немного, пальца на два.

— Нельзя мдецхлари залпом, — попенял он сам себе. — Весь букет теряется. Благородный напиток превращается в какое-то… гетмендийское крепленое, прости Эртайс.

Учитель пил медленно, с видимым наслаждением. Пил и крутил головой, рассматривая корешки книг. Книг было много. Книги были везде, на полках и стеллажах, на столе и даже на подоконнике, сложенные стопками по семь-восемь и просто разбросанные как попало.

— Что ты читаешь, Анси? — полюбопытствовал он, кивая на ближайшую стопку. — И названия мне незнакомы, и авторов не припоминаю… Что-то историческое?

— А, это, — Меррен усмехнулся. — Ты будешь смеяться, учитель, но это материалы по подготовке к Рассвету.

— Чего-о? — учитель скорчил смешную рожу. — Ты хочешь сказать, что в мире существует такая обширная альбиграфия, а мы, лопухи, о ней ничего и не подозреваем?

— Да нет, конечно, — Меррен веселился. — Однажды я заметил, что существует колоссальная область героических сказаний, описывающая приключения могучих героев-одиночек или даже команд, выполняющих необыкновенные поручения правителей или богов, или просто отправляющихся к дьяволу на рога по собственному желанию. Один из традиционных мотивов этого жанра — поход. Понимаешь, учитель? Поход хрен знает куда и хрен знает зачем, в места, где до героев романа вообще никто не бывал или бывал, но очень давно. Там они совершают нечто — неважно, что. Главное, что дойти они обязаны во что бы то ни стало, невзирая на все мыслимые и немыслимые помехи. Иногда в поход отправляются несколько групп одновременно, а дойти может только одна. Тогда группы еще и противодействуют друг другу. Понимаешь?

— Интересно, — настороженно сказал учитель, пристально глядя на корешки книг. — Я понимаю, что тебя привлекло, Анси. И что там внутри?

— А ничего, — открыто засмеялся Меррен. — Вернее, почти ничего. Смесь путевых заметок и бестиария. Все все время куда-то идут: только одни — чтобы вытащить мир из задницы, а другие — чтобы его поглубже в эту задницу затолкать. Очень много драконов. Сплошные драконы. Хорошие драконы, плохие драконы, мятущиеся драконы, и еще такие… загадочные, как жизнь проститутки в ее собственном описании. С трудным детством и непостижимыми душевными порывами. Много призраков. Часто попадаются оборотни, только почему-то не настоящие, а какие-то ущербные — то с преображением, непредсказуемым до конвульсивности, то не умеющие управляться со звериной ипостасью… И у всех вредный характер. Еще там любят ходить за какой-нибудь неслыханной цацой. За Короной Мира, за Кольцом Всемогущества, за Мечом Победы, за Щитом Спасения, за Копьем Судьбы и Секирой Возмездия — это все равно, лишь бы с больших букв. По-моему, не ходили еще только за Кляпом Молчания и за Горшком Облегчения. За Рассветом тоже ходили. Раз десять. Три раза ходил сам Эртайс.

— И что? — с некоторым обалдением спросил учитель.

— Что, что… — проворчал Меррен. — Дошел, конечно, разве не видно?

— А как шел? — с нескрываемым любопытством спросил учитель.

— Ой, плохо, — Меррен взялся за голову. — Ой, совсем нехорошо. Чуть не умер. Злые злодеи его все время предавали — каждый раз по два раза, драконы его грызли, на Пстерских склонах обвалом придавило… я с тех самых пор в растерянности — откуда в предыдущем мире взялся Пстерский хребет? Верные друзья у него были. Три. Так два мучительно погибли, а третий как раз предал, скотина такая. Но вскоре ошибся, и очень быстро медленно и мучительно тоже погиб.

— Да-а, — учитель был впечатлен. — И зачем тебе… все это?

Он широким жестом обвел книги.

— Три-четыре интересные мысли я оттуда все-таки выудил, — деловито сказал Меррен. — По мелочам, но все же… Конечно, в большинстве книг маги совершенно не разбираются в Искусстве, мудрецы творят совершенно несусветные глупости, и даже сам Эртайс практически не владеет мечом…

Магистр театрально вздохнул.

— Однако эти книги дают превосходное впечатление об общем уровне человеческого воображения и представления. И надо заметить, учитель, что пользу из этого чтения я, безусловно, извлек. Готов поспорить на плюшку с медом, что до сегодняшнего утра большинство обывателей именно так себе и представляло Рассвет. Завтра-послезавтра у них начнутся большие сложности. Я имею в виду попытки примирить это, — он положил руку на книжную стопку, — с тем, что будет твориться за окном.

Учитель неспешно склонил голову в знак согласия.

— Но зачем ты читал так много… э-э… об одном и том же?

— Я пообещал себе прочитать все, — честно признался Меррен. — Если в одной из подобных книг найдется еще хоть что-нибудь, что в состоянии мне помочь… «Не пренебрегать никакой возможностью усилить себя» — ведь так, учитель?

— Это так, — невозмутимо сказал учитель. — Но верно также и другое: «Не доверяйся никому, ни в чем и никогда».

— «Нельзя доверяться полностью — никому, никогда и нигде»,поправил Меррен. — Ты хочешь сказать — что, если книги меня обманут?

— Именно так.

— У них не получится. Я учитываю сказанное в них, но не стану полагаться на прочитанное.