Марина Ли - Школа Добра

– Господин Сафский! Вы нас с Фифи... мы тут... прошу прощения, мне надо немедленно носик попудрить! – проблеяла я невнятно и позорно сбежала.

Вдоль стеночки, не сводя глаз со своих Александров Волчков, от колонны к колонне, осторожненько, в сторону заветного коридора... Хорошо бы с Вепрем посоветоваться, но не стану же я посреди зала разговаривать с собственным ридикюлем. Ох, не надо было сюда ехать! Ох, не надо было... Лучше б я в общежитии поскучала десять дней, не растаяла бы...

Когда до вожделенного выхода оставалось всего несколько шагов, кто-то обхватил меня горячей рукой за талию, а другой рукой, не менее обжигающей, рот закрыл. Секунда – и я растерянная и напуганная до потери пульса стою в небольшой нише, уткнувшись носом в стену, а таинственный некто меня спиной от всего зала загораживает.

Я как раз размышляла над тем, что лучше сделать для начала: укусить зажимающую рот ладонь или каблуком на ногу похитителю наступить, когда мне в ухо зашипели:

– Не дергайся! Там твоя мама...

Мама – это даже хуже, чем папа и Сандро вместе взятые. Поэтому я замерла, я застыла, я вжалась в стену и одновременно всем богам взмолилась о том, чтобы они наделили меня сиюсекундно умением становиться невидимой.

– Так и знал, что ты тут, как только историю про говорящую пуговицу услышал! – зашептал на ухо незнакомец каким-то очень уж знакомым голосом. – Они у тебя теперь еще и разговаривают?

Опупения, чтоб ей провалиться! Сложно что ли было рот на замке держать? Ну, или хотя бы лоб пластырем заклеить! Героиней вечера решила стать, не иначе!

– Муми мя! – промычала я в ладонь и локтем по чужим ребрам заехала.

– Сама, говоришь, блондинка крашеная? – веселился некто, и не думая меня отпускать.

– Муми! – решительно повторила я и ногой нахала пнула.

– Уй! – зашипел он, убирая руки. – Опасная ты женщина, Юлка. И неблагодарная!

Обретя свободу, я немедленно оглянулась, чтобы в лицо своему спасителю посмотреть. И взвыла мысленно. И кажется, даже вслух немножко. Интересно, в этом зале сегодня собрались все люди, которых я стараюсь избегать, или директриса все-таки забыла кого-то пригласить?

– Что ты тут делаешь? – спросила я, глядя в смеющиеся зеленовато-голубые глаза.

Александр, странно было бы, окажись мой незнакомец кем-то другим, нахмурился и признался, наклонившись к самому моему ушку:

– У меня тут... сестра учится. Не говори никому, ладно?

– Нет, – кивнула я, стараясь не думать о том, что почему-то стало щекотно нёбу. – То есть, да... То есть, я не скажу...

– А ты? – не отрываясь от пылающего уха, прошептал Виног. – Подрывную деятельность здесь ведешь?

– Ага... То есть, нет, мы с Авроркой...

Александр вздохнул.

– И почему я не удивлен?.. Вы всей своей теплой компанией тут, или кто-то все-таки уехал домой на каникулы?

Я даже обиделась.

– Вообще-то мы работали!.. Пусти!

Подняла руку, чтобы оттолкнуть Александра, как вдруг на зал упала кромешная тьма. Виног немедленно прижал меня к себе еще крепче, и я забыла о возмущении, слушая, как бьется его сердце.

– Бом! Бом! Бом!.. – понадобилось три удара, чтобы понять: звук исходит не из груди молодого человека, это бой часов оглушает присутствующих своим звоном.

Невидимый колокол пробил девять раз, раздался шелест, что-то невидимое коснулось моего лица, по толпе гостей волной пронеслось восхищенное "Ах!", а потом яркий свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться.

– Что это было? – выдохнул Виног изумленно, а потом рассмеялся. – Я и забыл о том, как это бывает!

Мне понадобилось на несколько секунд больше, чтобы понять, что происходит. Очевидно, это и был один из тех сюрпризов, о которых предупреждал Евпсихий Гадович. Протянула руку и указательным пальцем дотронулась до золотой бабочки, которая маской прикрывала лицо Александра.

– Красиво... – прошептала тихонько.

– Очень красиво! – согласился Виног, глядя на меня. – И очень удобно. Теперь у тебя появилась реальная возможность спрятаться от родных.

А тем временем в воздухе зазвучали первые аккорды кадрили, и невидимый распорядитель бала объявил:

– Первая фигура женского танца! Дамы выбирают кавалеров!

– Потанцуем? – Александр улыбнулся мне из-под маски и потянул в середину зала, где пары уже начали выстраиваться в ровные ряды.

– Эй! – возмутилась я. – Это я должна тебя приглашать!

– Ну, теперь ты знаешь, что я отвечу... Юл, не упирайся! Идем!..

***

В десятый раз за вечер передумал в своих выводах относительно Журавлика.

Она не просто продержалась до первого танца, она вступила в него феерично, вызвав завистливое шипение наших стервочек и недовольные взгляды директрисы. Впрочем, последние, скорее, достались мне, а не ей. Видимо, я разумно поступил, упаковав вещи еще до начала праздника.

Она вышла в середину зала, ведомая за руку молодым человеком в черном костюме и золотой маске. Разорви меня дракон, если это не венценосный родственник директрисы. Впрочем, я могу и ошибаться, все-таки мальчишка в прошлом году не появился ни на одном из наших мероприятий, а молодежь в этом возрасте меняется стремительно.

В любом случае, кем бы ни был кавалер Журавлика, смотрелись они красиво. Она – грациозная и завораживающая в трепещущей серебряными крыльями маске. И он – стройный, таинственный, немного пугающий...

Нет. Она не Журавлик. Она Акула! Такой лакомый кусочек отхватила, назло всем нашим. Горжусь Цыпленочком, пойду отмечу первые глотки сладкой мести бокалом шампанского.

***

Когда после очередного танца Александр оставил меня, отправившись за лимонадом, я вдруг словно ото сна очнулась и вспомнила, что, во-первых, я тут не для того, чтобы веселиться, а чтобы проводить военные действия. Между прочим, спланированные по всей строгости стратегической науки, и если все получится, капитан Да Ханкар будет нами гордится. А во-вторых, куда пропала Аврора? Кто ее так напугал, что она сбежала, наплевав на свое желание поразить всех на балу своим новым платьем и неземной красотой.

Я из-за этого Винога обо всем забыла! Стыд и позор мне!

Первым делом, решила закрыться в дамской комнате и держать совет с Вепрем. Было немного неловко перед Александром. Он вернется с водой, а меня нет. Нехорошо. С другой стороны, не спускать же шамаханкам с рук кражу вещей и попытку использовать нас вместо пособия для практических занятий.

Именно там, где дамы обычно пудрят носик, я и нашла Аврору. Нет, сначала-то я ее не заметила. Но когда из комнаты ушли все посторонние, а я забралась в свой ридикюль, чтобы помочь мышу выбраться, мы и услышали плач. Даже не плач, а тихое горестное всхлипывание. Вепрь, вскарабкавшись по рукаву мне на плечо, указал кончиком хвоста на крайнюю от окна кабинку.