Джон Толкин - Властелин колец

Как говорилось выше (см. прим. к гл. 5 этой части …на темное море сплетшихся ветвями деревьев…), лес, где деревья растут так тесно, что не видно неба, — образ, сквозной у Толкина и традиционный для англ. поэзии. В песнях эльфов это — галадреммин эннорат, «лес переплетенных ветвей»; этот символ означает «лес» земной жизни, которая держит в плену эльфов–изгнанников, заслоняя и скрывая от них свет звезд, напоминающий им об их доме за морями — читай: о небесной отчизне. «Прогулка» хоббитов по Старому Лесу имеет обычный прозаический смысл и в то же время в общем контексте трилогии вырастает до символа, особенно в стихотворении «Не вечно тянутся леса…»: с виду простенькое, в общей образной системе оно обретает иную метафорическую наполненность и говорит о преходящести земной жизни и о том, что выход из нее подобен выходу из леса на простор равнины (здесь содержится также намек на отношение хоббитов к смерти — впрямую об этом в ВК не говорится ничего, но из разбросанных по тексту намеков можно догадываться, что у хоббитов, как и у людей, живет в душе (и, возможно, в предании) смутная надежда на спасение за «кругами этого мира»). См. также Шиппи, с. 143.

118

В 15 милях от Оксфорда находится самое большое в Англии скопление могильников (на зеленых Беркширских холмах). С этими захоронениями связано не одно предание — именно там, например, обитал сказочный кузнец Виланд… (Шиппи, с. 83).

119

Прототип Старой Ивы растет в оксфордском Университетском парке, где Толкин часто гулял с детьми, на берегу пересекающей парк маленькой речушки.

120

Аллюзия на одну из высоко ценимых Толкином английских детских книг — «Ветер в ивах» Кеннета Грэма. Один из излюбленных приемов Толкина — «намек» на миф или книгу, не связанные напрямую с текстом. В одноименной с названием (то же и в русском переводе В.Резника) главе «Ветра в ивах» рассказывается о встрече отправившихся на выручку заблудившегося детеныша животных — героев книги — с богом Паном, «Другом», который «выручает животных из беды».

121

В оригинале Goldberry. См. прим. к гл. 7 этой части. Имена не имеют определенной генеалогии. Goldberry — дословно «золотая ягода»: — berry — традиционный английский суффикс в названиях ягод. В переводе имени Златовики использован аналогичный русский суффикс.

122

Цвет пера совсем не случаен; перо это имеет свою историю, которая рассказана в стихах из книги «Приключения Тома Бомбадила» (впервые опубликована в 1962 г.). Сначала у Тома в шляпе было лебединое перо, но во время путешествия его на лодке по Вьюну зимородок подарил ему другое:

Зимородок замолчал, глазками моргнул он,

и над Томом — «пырх–пырх–пырх!» — крыльями взмахнул он.

Взмыл он, радугой горя над речным заливом, —и упало вниз перо с голубым отливом.

Бомбадил его поймал, молвил: «Вот подарок!

Голубое! Этот цвет и хорош, и ярок!»

Пер. С.Степанова.

123

О ком здесь идет речь, точно не известно; наиболее вероятно, что о Навьях (см. прим. к этой части, гл. 7).

124

Том Бомбадил — персонаж, пришедший в ВК из сборника стихов Толкина, который так и называется — «Приключения Тома Бомбадила». Сам этот сборник был напечатан много позднее ВК — в 1962 г., но большинство вошедших в него стихов было написано гораздо раньше. Как пишет Толкин в предисловии, сборник представляет собой стихи из Алой Книги хоббитов (см. Пролог), из которой лишь часть стихов вошла в ВК. «По–видимому, эти стихотворения были сочинены хоббитами, главным образом Бильбо и его друзьями», — говорится в предисловии. В сборник входят также стихи, которые, по–видимому, представляют собой часть сказок о Бомбадиле, составлявших засельское предание об обитателях Старого Леса. Эти стихи «свидетельствуют о том, что бэкландские хоббиты были хорошо знакомы с Бомбадилом, хотя наверняка столь же мало понимали его волшебную силу, как хоббиты засельские — волшебную силу Гэндальфа. И тот и другой воспринимались хоббитами как вполне добродушные старички, пусть немного таинственные, но какие–то непутевые». Само имя Бомбадил — хоббичьего происхождения (Том, Томба — распространенное имя в Заселье; Бомбадил — имя, образованное по образу хоббичьих имен, заимствованных из древней истории. Образцом для него, как утверждают авторы В.Э., могли послужить имена Бобадил и Боабдил: одно — древнеангл. эквивалент слова «хвастун», другое — имя древнего короля Гренады (происходит из Абу Абдил — «отец слуги аллаха»). Однако, если выйти из системы имен ВК, Том Бомбадил кажется персонажем, пришедшим в Заселье из детской английской поэзии: Том — обыкновенное английское имя, а Бомбадил — веселая бессмыслица. На Совете Элронда (см. гл. 2 ч. 2 кн. 1) место Бомбадила в Средьземелье и его природа определяются чуть более точно, но в хоббичьем представлении он — просто беззаботный персонаж детских стишков. Другое дело, если задаться вопросом: кто же они на самом деле, персонажи детских стишков? В «Приключениях Тома Бомбадила» о Томе рассказывается следующее:

Славный малый Бомбадил, веселее нету,

в желтых кожаных штанах он ходил по свету,

в куртке ярко–голубой по лесу шагал он —бела лебедя пером шляпу украшал он…

<<Здесь и далее в этой статье пер. С.Степанова.>>

Здесь впервые рассказывается история встречи Тома и Златовики:

…Златовика, Дочь Реки, мимо проплывала —дерг за бороду его! Том свалился с края,

под кувшинки, с головой, пузыри пуская!

О том, кто такая Златовика, в пределах этого текста тоже не говорится — Дочь Реки, и все тут. Здесь, однако, впервые обнаруживается таинственная сила, которой наделен Том: стоит ему заговорить своим гуторком–говорком — и его слушаются беспрекословно.

…Спи на дне глубоком, где прячет корни Ива!

И Златовика немедленно повинуется. Затем то же самое происходит со злокозненной Старой Ивой:

…Услыхав его слова, Ива задрожала,

заскрипела всем стволом, трещину разжала —и оттуда вылез Том, словно из коробки,

и вдоль Ивьего Вьюна вновь пошел по тропке.

Повинуются Тому и барсуки, пытавшиеся утащить его к себе в нору, под землю:

Извинились барсуки, дрожь их охватила —под шиповник отвели Тома Бомбадила.

Власть Бомбадилова запрета распространяется не только на обитателей Леса, но и на страшных ночных призраков:

Отведу тебя в Курган, страшный, заповедный!

Будешь под землей лежать, ледяной и бледный! —грозится ночной гость, представившись как «Навье из Кургана». Однако Бомбадил только бросает ему «убирайся живо!» — и переворачивается на другой бок. Таким образом, слово Бомбадила обладает сверхъестественной силой, явно ставящей его выше обычного персонажа считалочки или припевочки. Но и считалочка, и припевочка, и стишок являются, возможно, обрывками какого–то забытого, более серьезного целого. Толкин всегда считал, что целое это могло быть чем угодно — например, эпической поэмой или целым сводом мифов о богах и героях. В некоторых случаях он даже пытался экспериментировать, «восстанавливая» это целое по обрывкам стишков, которые рассказывают в детской (см. прим. к этой части, гл. 9, Под горой стоит корчма…). Так за смешной фигурой Бомбадила встает глубокий и многозначный образ Хозяина, светлого духа, стерегущего Лес, Реку и Курганы. О «духовной» природе Бомбадила говорит уже его брак с Дочерью Реки — Златовикой.

Хватит шастать в камышах по болотным лужам —жить отныне под Холмом будешь с добрым мужем! —так отражено это событие в хоббичьих стишках. По–видимому, Златовика — существо духовного мира, ближайшую аналогию которому можно найти в древнегреческой наяде, т.е. «богине» реки или ручья; можно также сопоставить ее с «духами реки», в мифологии Даниила Андреева — «стихиалями» (ср. слова Андреева о встреченной им на пути речке, сразу заставляющие вспомнить Златовику: «Что за прелестное Божье дитя смеялось мне навстречу!» <<Роза Мира. М., 1991. С. 41.>>). По–видимому, Том, взявший в жены такое существо, сам мог быть только существом примерно такого же порядка. Кто же такая Златовика в мифологии самого Толкина? Единого мнения по этому поводу не существует; возможно, и незачем «притягивать за уши» поэтический образ, пытаясь вставить его в ту или иную систему. Но если уж взяться за это дело, то придется сделать вывод, что Златовика, по–видимому, принадлежит к одной из низших ангельских иерархий, к тем Майяр(ам) (см. прим. к этой части, гл. 3, Гилтониэль! О Элберет!), которые особенно тесно связаны были с миром Средьземелья, с его стихиями и почти слились с ними. Возможно, и сам Том Бомбадил — существо того же порядка, тем более что он связан со своим Лесом и Курганами, по–видимому, от сотворения Мира. В ч. 6 гл. 10 Гэндальф намекает, что он и Бомбадил сродни: «просто из двух камней я был тем, что катился по свету, а он — тем, что обрастает мхом» (о природе Гэндальфа см. прим. к гл. 2 ч. 2 кн. 1, Он принадлежит к моему Ордену…).