Деннис Маккирнан - Глаз Охотника

Араван вновь поехал на звуки боя и вскоре оказался в самом центре сражения. На отряд со всех сторон нападали рюкки и хлоки, однако под напором огненного копья Азава рюпты вскоре отступили. Опасность миновала, и камень на шее у Аравана заметно потеплел.

Эльф оглянулся вокруг, не видя принца. Тщетно он вместе с присоединившимися к нему всадниками звал Галаруна — принца нигде не было.

Когда солнце наконец разогнало туман, эльфы принялись прочесывать болото в поисках своего повелителя. Они нашли его лежащим в воде, пораженным в сердце предательской стрелой. Его лошадь тоже была убита, а серебряный меч бесследно исчез.

Три дня и три ночи продолжались безуспешные поиски. Наконец, поняв, что меч утерян безвозвратно, эльфы забрали погибших в бою товарищей — кроме принца их было еще пятеро — и с тяжелым сердцем направили своих лошадей в Дарда Галион.

На третий день пути они достигли наконец леса эльфов и в гробовом молчании проехали последние мили до королевского дворца, располагавшегося в самом сердце леса.

Уже оповещенные о великом несчастье, эльфы собрались здесь, чтобы отдать последний долг любимому принцу. Араван проследовал к самому трону Эрона, который с трудом поднялся ему навстречу. Он принял у Аравана закутанное в саван, бездыханное тело сына и медленно понес его к возвышению в дальнем конце зала. Там он осторожно, как будто боясь потревожить покойного, уложил его на помост.

Араван заговорил, и голос его выдавал сильнейшую душевную боль:

— Прости меня, мой король, что я не смог уберечь твоего сына от смерти. Меня не было рядом в роковую для него минуту, и я не смог отвести предательский удар неприятеля. Мне нет прощения, ведь я подвел тебя и Адона, и серебряный меч потерян для нас.

Король Эрон оторвался от созерцания мертвого тела и поднял скорбные глаза друга своего сына.

— Не вини себя, Араван. Он знал о том, что должен умереть: об этом ему сообщили волшебники Черной горы.

Араван не смог сдержать вырвавшегося у него упрека:

— Но почему же ты послал его за мечом?

— Я не знал тогда о том, что произойдет.

Эльф теперь уже совершенно запутался:

— Но как же…

Король, поникнув головой, отвечал:

— Галарун отправил Послание Смерти, и теперь я знаю: волшебники предупредили сына о том, что тому, кто возьмет в руки меч, суждено умереть через год.

Араван вспомнил, как ревностно охранял Галарун страшное оружие, не позволяя никому до него дотронуться.

— Теперь-то я знаю почему… — прошептал эльф.

Эрон склонился над телом сына, развязал саван и долго смотрел в лицо покойного, затем, жестом подозвав стражников, приказал им унести тело.

Когда траурная процессия удалилась, Араван обернулся к Эрону и прерывающимся от печали голосом спросил:

— А в его послании было… еще… что-нибудь?

Король проговорил:

— О да, и я знаю, кого нужно винить в гибели моего сына. Это существо внешне напоминает человека, но он явно не смертный. Бледные, как сама смерть, черты, черные волосы и горящие диким желтым пламенем глаза, длинное вытянутое лицо, тонкий длинный нос, никакой бороды. Высокий, руки очень длинные. Кто он — волшебник ли, демон, — я не знаю.

Араван спросил, задыхаясь от волнения:

— А меч? Что с мечом?

Эрон вздохнул:

— Меч был с ним в минуту его гибели.

Араван воскликнул с неподдельным отчаянием:

— Но он исчез! И сколько мы ни искали — все тщетно.

Справившись со своими чувствами, король заговорил вновь:

— Если хочешь найти меч, найди убийцу Галаруна, ибо если оружие не кануло безвозвратно в болотную трясину, оно у этого бледного чудовища.

Араван вынул из ножен копье, опустился на колено и торжественным голосом произнес:

— Клянусь тебе, мой король, что найду убийцу принца и верну меч, если только это возможно сделать…

В этот момент раздался стон, и долго сдерживаемые рыдания вырвались из груди Эрона. Эльф кинулся к своему повелителю и, пытаясь утешить его, поведал королю о последних днях жизни его павшего геройской смертью сына.

Араван вернулся в Далгорские низины и продолжил поиски серебряного меча, которые, как и следовало ожидать, успехом не увенчались.

Великая война завершилась поражением Модру. Араван же был безутешен: он все еще винил себя в смерти Галаруна. Было ясно, что эльф не успокоится, пока не найдет убийцу принца, ненавистный облик которого был выжжен в его исстрадавшейся душе. Араван обошел Митгар вдоль и поперек в образе странствующего торговца, барда, искателя приключений. Везде, где бы он ни появлялся, эльф жадно ловил любой разговор, любую сплетню, которая могла содержать сведения о бледном чудовище с горящим взглядом желтых глаз.

Век сменялся веком, а поиски Аравана так ни к чему и не приводили. И вот однажды дара Раэль, супруга алора Таларина, изрекла пророчество:

Прекрасных птиц и серебряный мечМы не сумели уберечь.Теперь они снова спрятаны где-то,Откуда пришли дорогой Рассвета.Страну наводнит беспощадный враг,Землей овладеют горе и мрак.Готовьтесь же, эльфы, к битве за меч,Которого не смогли уберечь!

Услышав об этом предсказании, Араван поспешил в Арден, чтобы лично поговорить с дарой Раэль. Только прибыв в роскошный дворец Ардена, эльф понял, как соскучился по обществу своих соплеменников. Алор Таларин и его прекрасная златокудрая жена приняли его весьма благосклонно, и весь первый вечер Араван наслаждался их гостеприимством. Однако даже радость, доставленная ему общением с царственной четой, не смогла уменьшить скорбь в его синих глазах.

На следующий день, расположившись на берегу реки Тамбл и зачарованно глядя в ее лазурные воды, эльфы заговорили о пророчестве.

Как ни странно, оно предполагало, что Рассветный меч теперь находится в Адонаре. Однако это казалось абсолютно неправдоподобным по двум причинам: во-первых, если оружие находилось все это время в Высших сферах, почему его не использовали для того, чтобы поразить Гифона? Во-вторых, меч исчез из болот сразу после смерти Галаруна, и это могло означать лишь одно: его похитил ночной народ, а эта нечисть могла утащить его только в Низшие сферы.

Раэль не знала, как разрешить сомнения Аравана, ибо пророчества возникают непроизвольно, сами собой, и прекрасная дара понимала его смысл не больше, чем эльф.

Непонятным оставалось и другое: если все же предсказание правильное, эльфам суждено было вернуть могущественное оружие на землю Митгара, а дорога в Адонар была открыта для них только в один конец. Поэтому, как справедливо заметил Араван, чтобы пророчество сбылось, требовался эльф, способный совершить невозможное.