Джулия Голдинг - Заклятие Химеры

— Что ж, кто сказал, что комната должна быть однотонной? — спросила Конни. — Это как-то скучно! Почему бы не покрасить часть комнаты в зеленый, а часть — в голубой? Ты могла бы сделать стену пустоши и морскую стену.

— Знаешь, Конни, думаю, ты права. Но тогда тебе придется мне помочь. У меня от этого цвета начинается морская болезнь. Я буду красить зеленым.

— Договорились.

Они закончили готовить поверхности и начали красить. Конни наслаждалась мерными, успокаивающими движениями кистью вверх-вниз по стене, тем более что Эвелина рядом делала то же самое. Это было скорее похоже на обработку камней вместе с горным гномом.

— Ты что-нибудь знаешь о муже тети Сибиллы? — спросила она, вскоре опять обратившись мыслями к теме, которая занимала ее уже несколько месяцев.

Если Эвелина и была удивлена таким неожиданным началом разговора, то ничем этого не выдала.

— Ой, не так много: он погиб задолго до моего рождения.

— Разве Сибилла не говорила о нем? — не сдавалась Конни, надеясь на то, что Мак и Эвелина не заметят, если она нарисует над своими волнами чайку, чтобы контрабандой протащить в детскую напоминание о Летающих Высоко.

— Говорила, конечно. Она была очень в него влюблена, а ведь они были женаты всего шесть месяцев до его гибели.

— Как он погиб? Она рассказывала?

Эвелина отложила свою кисть.

— Я уже когда-то рассказывала тебе об этом. Его захватил Каллерво.

— Это все, что ты знаешь? — спросила Конни, притворившись, что не замечает подозрительного взгляда тетки.

— Конни, почему ты меня обо все этом расспрашиваешь?

— Я просто хочу знать. Думаю, что это может оказаться важным.

— Насколько важным? — Эвелина не торопилась возвращаться к работе. Она во все глаза смотрела на племянницу.

— Ты ведь знаешь, да? — ответила Конни, положив свою кисть на край банки и вытирая руки о старую рубашку, которую надела по такому случаю.

— Знаю о чем?

— О моем споре с Советом?

То, что Конни так долго старалась скрывать, наконец выплыло само собой.

Эвелина кивнула.

— И ты согласна с ними?

— Я согласна с тем, что ты не должна и думать о том, чтобы бросить вызов Каллерво, но…

— Но? — жадно переспросила Конни.

— Но я не думаю, что следует мешать тебе узнать все, что только можно, о том, как защищаться от него. Тебе уже приходилось сражаться с ним, и, как мне ни больно об этом говорить, вероятно, придется сделать это снова.

Конни почувствовала прилив благодарности к тете. Она жалела, что не поговорила с ней раньше. Ей не следовало забывать о том, что Эвелина первой выступила против решения Совета, когда Конни в прошлом году изгнали из Общества.

— И ты не будешь мне мешать? Не пожалуешься на меня?

Эвелина улыбнулась и снова взялась за кисть.

— Ты что, и правда думаешь, что живешь в доме, где каждый чуть что бежит в Общество трепать языком? Даже если бы я и не была согласна с тем, что ты делаешь, я никогда бы так не поступила. Я бы первым делом собрала твои вещички и отправила бы тебя к родителям. Это уберегло бы тебя от проблем.

Конни улыбнулась:

— Спасибо.

— Более того, я хочу помочь тебе. Я расскажу тебе все, что знаю о Джордже Брюэре, если это окажется полезным.

— Здорово! А что ты знаешь?

Эвелина вытащила из-под своей рабочей блузы пачку старых писем.

— Думаю, мы сегодня можем выкроить время, чтобы это обсудить. Если бы ты сама об этом не заговорила, я бы сделала. Поэтому захватила их с собой для тебя. — Она протянула Конни письма.

— Можно мне их прочитать? — спросила Конни.

— Они ждали этого шестьдесят лет — могут подождать еще чуть-чуть. Нам нужно подготовить комнату. Но ты можешь держать их у себя столько, сколько понадобится.

— Хорошо, — с неохотой сказала Конни, запихивая письма в карман.

Она вернулась к стене. Так, куда ей поместить сирену? Чтобы она летела вместе с чайкой или нарисовать на скале рядом с драконом?

Конни и Эвелина очень увлеклись настенной живописью в детской. К концу дня комната напоминала ни больше ни меньше, чем миниатюрную копию библиотеки в штаб-квартире Общества: изобилие плавающих, летающих и бегающих существ. Эвелина несколько насмешливо отнеслась к морскому пейзажу в исполнении Конни, но вот Маку он сразу понравился.

— А Кракена я оставила тебе, — ответила Конни, вручая ему кисть и банку с черной краской. — Тут есть еще место в центре.

— Правильно! — сказал Мак, закатывая рукава. — Пора увидеть за работой мастера!

— Мастера! — возмутилась Эвелина, жестом указывая на красиво нарисованный хоровод танцующих банши. — Тогда что вот это?

— Работа вдохновенного дилетанта, — с плутоватой ухмылкой ответил Мак.

Конни улизнула наверх. Письма целый день жгли ей карман. Она больше не могла ждать.

Сидя на кровати и рассеянно отколупывая с рук пятнышки краски, Конни вчитывалась в маленькую стопку писем. Большинство писем было сильно потрепанным, как будто по пути из Арктики в Англию они прошли через не одну бурю. От них шел слабый запах древесного дыма. Почерк Джорджа был таким, каким она представляла его себе: твердым и решительным, уверенно прокладывающим путь по бумаге — приковывающим к себе внимание читателя. Но только когда она добралась до последнего письма, отправленного «откуда-то из-за Полярного круга», она обнаружила нечто, что могло оправдать ее вторжение в прошлое.

«Дорогая Сибилла,

Я пишу эти строки, сознавая, что это, возможно, мое последнее письмо к тебе. Либо потому, что у меня все получится и я очень скоро вернусь к тебе, либо… что ж, мы оба знаем, что может случиться с каждым из нас в эти ужасные времена.

Я получил письмо от Реджи с первой частью записей. Думаю, он рассказывал тебе о них, до того как его призвали в армию. Я был прав! Действительно, похоже, что ключ к победе над проклятым существом — это выдержать все его трансформации, пока он не примет образ того, кто слабее. Если продержаться достаточно долго, он будет принужден сделать это по правилам поединка, установленным им самим. В гордыне своей он объявил, что должен будет менять форму в ответ на каждую контратаку. Уверен, что в конце концов он превратится в нечто такое, что можно победить.

Я ждал дальнейшей информации от Реджи, но не знаю, где он сейчас».

Конни встрепенулась: ведь письмо, которого он ждал, так никогда и не было отправлено! Оно было забыто в библиотеке.

«Если я хорошо знаю этих военных, они, вероятно, отправили его в какой-нибудь учебный лагерь у черта на рогах, где он совершенно оторван от Общества. Тебе известно, где он? Мы больше не можем ждать, потому что войска Каллерво пришли в движение и приближаются к нашим позициям. Мы думали, что вместе достаточно долго сможем сдерживать его. У нас здесь существа и их передники из всех групп. Брен[7] жаждет схватиться с ним — ты же знаешь этих медведей! — и я должен признаться, что мне тоже не терпится это сделать. Если от Реджи по-прежнему не будет вестей, нам просто придется сделать все, что в наших силах, даже без советов нашего Универсала.