Юлия Боровинская - Лисьи листы

Я со вздохом вновь полезла на снежную целину, посреди которой располагалась дверь, стараясь попадать в свои собственные следы. Впрочем, ботинки у меня уже всё равно промокли, а джинсы были угвазданы по колено. Не забыть бы почиститься… Но как только я шагнула в ставший уже привычным мир, как Хитч дернул меня за руку:

— Автобус! Побежали!

Уже усевшись, он поинтересовался:

— Ну, как там?

— Выглядит вполне безобидно, — ответила я, пытаясь восстановить дыхание, — но явно не наше. Представляешь, там…

Но закончить мне не удалось. Автобус резко дернулся, и прямо ко мне на колени уселся, не удержавшись, какой-то дядька в съехавшей набок от толчка кепке. Похоже, испугался он больше меня, поскольку тут же вскочил, покраснел, как маков цвет, и забормотал:

— Я готов принести извинения в любой форме. Это была случайность. Мне бы не хотелось давать объяснения в Литсии Нравов…

Народ в автобусе живо заинтересовался происшествием.

— Верь ему больше, — загундела какая-то бабка, — Много их тут, маньяков, оправдываются…

— Отчего же сразу — «маньяков»? — попытался урезонить ее респектабельный господин, — Вы же сами видели, какой был толчок — я лично чуть подбородком в сидение не врезался…

— Вот пускай Литсия и разберется: толчок, не толчок… — не унималась бабка.

К обсуждению подключились и другие голоса. Дядька в кепке судорожно цеплялся за поручни и, судя по его вытянувшемуся лицу, уже живо представлял себя за тюремной решеткой. Мне стало его жалко.

— Ладно, — перекрикивая общий шум, заявила я, — Приносите Ваши извинения. Я их, так и быть, приму.

— И на колени пусть встанет! — пискнула немолодая девица, занимавшая переднее сидение.

— Если он встанет на колени, то опять на кого-нибудь свалится, — резонно возразила я, — Пусть уж так.

Мужик судорожно принялся извиняться на все лады, прося прощения у меня, моего мужа и всех присутствующих, ставших невольными свидетелями непотребного зрелища, и каялся вплоть до того момента, когда на очередной остановке двери автобуса распахнулись и он смог с облегчением выскочить на улицу.

Дальше всё прошло без приключений. Мы доехали до вокзала, зарезервировали себе купе на 25-е число и отправились в гостиницу. Поезд, между прочим, оказался не утренним, а дневным, так что, в принципе, мы вполне могли бы уехать и сегодня. Я намекнула, было на это, но Хитч покачал головой:

— Знаешь, Ирка, у меня есть одно правило: если ты что-то пообещал — сделай, даже если больше в этот мир возвращаться не собираешься. В жизни всякое бывает, поэтому с людьми лучше всего расставаться по-дружески, без косяков. В ресторане на нас рассчитывают, афиша висит. Подумаешь — еще два дня! Зато уедем с чистой совестью.

— Зануда ты! — боднула я его головой в плечо, — Знала бы, сроду за тебя замуж не вышла!

Второе представление показалось мне еще легче первого. Что делать, я уже знала, за реакцию публики особо не волновалась, к тому же вместо гнетущей неопределенности душу теперь грела мысль о том, что всего через несколько дней мы точно будем дома.

Любитель складывать самолетики из казначейских билетов, похоже, стал нашим ярым поклонником. Он и на этот раз занял передний столик и всё так же громко хохотал, хлопал и стучал по скатерти. Когда мы дошли до исполнения заданий публики, он долго мялся и, наконец, решился.

— Слышь, нос, — обратился он к Хитчу, — а ничего, если я твою зверушку спрошу?

— Пожалуйста, — неопределенно развел руками «дрессировщик».

— Вот прикинь, будто я прихожу к одному носу — Воха его зовут, не из наших, но толковый — и говорю: давай мы… — дальше последовал целый список сложных операций с деньгами и товаром, в котором я, честно говоря, многие термины не поняла вовсе, — А Воха говорит: не, нос, давай так… — и на нас обрушился очередной малопонятный перечень действий, — Так вот, пусть она напишет, — заключил пыс, — кто из нас дурик: Воха или я!

— Слушайте, она же простая лиса, у Спестало не обучалась, — начал было оправдываться Хитч, но у меня, несмотря на всю экономическую безграмотность, версия всё же была, и я решила рискнуть.

Зажав в зубах мел, я крупно вывела на грифельной доске: «Воха» — и выжидающе уставилась в зал.

— Во дает! — захохотал пыс и с такой силой хлопнул ладонями по столешнице, что ножки столика подломились, и его ужин оказался на полу.

Не обращая внимания на официантов, примчавшихся ликвидировать разгром, он полез к сцене и принялся пихать моему напарнику очередную купюру (тот настолько растерялся, что даже не сразу  сообразил ее взять), приговаривая:

— Ты бы, нос, ее еще говорить научил — она бы точно нас всех сделала!

Когда мы уходили с эстрады, зал заходился от аплодисментов, а администратор озабоченно объясняла персоналу, куда к завтрашнему вечеру поставить дополнительные столики. Не успели мы сделать и двух шагов, как на нас налетел директор.

— Может до Нового года останетесь, — умоляюще раскинул руки он, — Об оплате договоримся…

— Мы бы с удовольствием, — вежливо отказалась я, — Но задержаться никак не можем. У нас уже и билеты на 25-е куплены…

— Ну, билеты… — поскучнел директор, — Билеты и обменять можно…

— Нет, — твердо сказал Хитч, — Мы с женой намерены встретить Новый год дома. Вот если снова будем у вас…

Директор еще долго распинался, суля нам все мыслимые и немыслимые блага, и, наконец, отпустил нас за столик для персонала, где уже был накрыт роскошный ужин.

— Растем! — хмыкнула я, разламывая громадную крабовую клешню, — А сколько нам в этот раз дала «на чай» благодарная публика?

— Пять тысяч. Похоже, это наша твердая ставка…

— Хорошо, — вздохнула я, — завтра курточки себе купим!

Дело в том, что возвращаясь с вокзала, мы забрели в магазин одежды, где наткнулись на совершенно изумительную вещь.  Тоненькие курточки, едва доходящие до середины бедра, как выяснилось, защищали от любого мороза лучше иной шубы, а осенью и весной в них вовсе не было жарко. К тому же, были они всех размеров — даже моего! Продавец долго объяснял нам про особые свойства недавно изобретенного материала (внешне напоминающего обычную плащевку). Конечно, на слово я ему вряд ли поверила бы, но именно для таких скептически настроенных посетителей в торговом зале установили громадный промышленный холодильник с одной стороны и нечто, напоминающее домашнюю сауну — с другой. Не знаю, как остальные, но лично я результатами испытания осталась крайне довольна. Только вот стоила эта прелесть не так уж и дёшево: по две тысячи купюр за куртку. Ну, теперь-то мы это точно потянем!