Евгения Гордеева - Все точки над ё...?

— Как это перетянула?

— Как магнит. Большой, мощный магнит. Вот теперь из тебя дурная сила и прёт…

— Дурная? — вот только этого мне и не хватало — дурной силы.

— Я имел в виду, чужеродная, — поправился хранитель.

— Так бы и говорил, а то — дурная. Я чуть не поверила.

— О, Рысий идёт, — обрадовал меня Люб.

Я за разговорами совсем забыла, что уединения искала именно для того, что бы подольше не видеть Рыську, и не оправдываться перед ним. И прозевала момент, когда ещё можно было незаметно смыться. А сейчас уже было поздно. Муж безошибочно вёл нашего общего (ещё надеюсь) друга к нашему биваку.

— Приветствую тебя, Люб! — радостно крикнул Май. — У нас хорошие новости! Лютый вернулся.

Он уселся на травку рядом со мной и нежно обнял за плечи. А я вся внутренне содрогнулась, представив, ка-кую «радостную» новость сообщу я.

— Лютый? — заинтересовался Люб. — Он давно в Безмирье промышлял. Вернулся, значит…

— И не один! — вставил Рыська, усевшийся с другого моего бока. Я лишь украдкой вздохнула.

— Да? Груня нашлась? — обрадовался кот.

— Нет, — слегка опечалился фолк, — другой бабр, но, тоже самка.

— Откуда? — Люб продолжал заинтересованную беседу, а я мысленно благодарила его за отсрочку неизбежно-го вопроса: «Где Джинни?» Любыч тихо сидел на моих коленях, крутя головой то в сторону папы, то в сторону Рысь-ки, внимательно следя за разговором.

— Из леса, вестимо! — сострил Рыська. — Я с Лютым немного пообщался. Получается следующая картина. Гру-ня пропала в прошлом году, аккурат, когда черти капканы по лесам расставили. Лютый её потом нашёл. А в этом году появился в дальнем урочище молодой бабр. Осторожный, хитрый. Следы мы его видели, а вот самого обнаружить всё не удавалось. По всем срокам получается, что это потомок Груни. Что там случилось, теперь не поймёшь, но как-то она выжила и детёныша воспитала, а сама… Ладно, — он мотнул головой, отгоняя печальные мысли, — главное, что у Лютого теперь пара появилась. Красивая самка. Мы её Снежной назвали.

— Красивое имя, — одобрил Люб.

— Это Лоцман придумал.

Я с интересом посмотрела на мужа.

— Романтик, — шепнула я ему на ухо.

— Каюсь, — выдохнул он мне куда-то в область шеи.

— Ты, Люб, на неё обязательно посмотри, пока они обратно в Безмирье не ушли. Красивая девочка, — тепло отозвался Рыська о новой обитательнице «Березани».

— Вот сейчас и схожу, — Люб поднялся с травки, потянулся всем телом и направился прямиком в «Березань», вновь отдав предпочтение прямому направлению через кусты и заросли.

— И я с тобой! — я попыталась встать, дабы снова исчезнуть с глаз долой.

— Варя, а где Джинни? — услышала я ненавистный вопрос.

Зад мой обречённо плюхнулся обратно на землю, а глубокий печальный вздох должен был послужить Рыське ответом.

— Вон твоя Джинни, — опередил мои покаянные слова Май, указывая в просвет между клёнами.

Я устремила туда взгляд и с облегчением обнаружила абсолютно живую, без видимых повреждений, подругу, ведущую смущённую и неуловимо изменившуюся Малику. По их счастливым лицам я поняла, что всё удалось. Но больше всего меня порадовала голова младшей сестры, уже слегка обросшая, с забавными чёрными кудельками.

— А вот и мы! — радостно оповестила волшебница, подталкивая вперёд смущённую Малику.

— Спасибо вам, — тихо сказала младшая сестра, ступая на облюбованную нами поляну, и поклонилась.

Мужчины открыли рты, удивляясь столь разительной перемене в поведении девушки. А у меня отлегло от сердца. Я лишь глазами спросила Джинни, как всё прошло. Она улыбнулась и слегка кивнула головой. Справилась… Вернула сестре изначальный облик и интеллект. Рыська стал задавать Джинни и Малике какие-то вопросы, а на меня навалилась усталость. Веки стали свинцовыми, голову заволокло туманом, и я провалилась в сон, притулив голову на плечо мужа.

Когда я очнулась ото сна, то услышала окончание рассказа о приключениях Джинни и Малики в пустыне. Глаза открывать не хотелось, и я тихо лежала, прислушиваясь к разговору.

— И как вы ухитрились это заклинание запереть? — поинтересовался Рыська.

— Не поверишь, — отозвалась Джинни, — к Дэву наведались. Он великолепно поглотил это заклинание.

— И что, Дэв теперь тебе подчиняется? — поразился фолк.

— А кто его знает. Я и не пыталась проверить, с безопасного расстояния это делала, Вари то рядом не было, что б оживить, если что. Так что повинуется мне Дэв или нет, я не знаю.

— Да и почто животину мучить, — вклинился ещё один голос.

Судя по всему, к нашей компании присоединился ещё один индивидуум мужского пола, в коем я опознала домового Семёна по его неповторимой особенности речи. Из него снова сыпались цитаты, и мне подумалось, что су-седко сейчас нахально очаровывает Малику. А что, девушка она одинокая (с сегодняшнего утра), симпатичная… Каково же было моё изумление, когда открыв глаза, я обнаружила, что Малика уже не одинокая чародейка, скорбящая по безвременно ушедшему колдуну, а вполне довольная жизнью волшебница, находящаяся под охраной, кого бы вы думали, Чу! Юдик, почти вплотную сидел рядом с девушкой, и снисходительно наблюдал за потугами Семёна понра-виться Малике. Думаю, у домового не было никаких шансов. Чу заслужил сию благосклонность героическим поеда-нием мерзкого колдуна, которое чуть не стоило ему жизни. Надо посоветовать Семёну, совершить какой-нибудь под-виг на глазах охмуряемой дамы. А то только языком чесать горазд, а девушки героев любят, рыцарей.

Моего лица коснулась рука мужа.

— Проснулась?

— Угу. Я долго спала?

— Минут тридцать.

— Всего? Я думала, больше.

— Умаялась с утра? — он коснулся губами моего лба.

— Ага, умаялась, — я приняла сидячее положение и обвела глазами друзей.

— Доброе утро, — подмигнул мне Чу. — Ты Кощея видела? — я кивнула. — Понравилось? — я снова кивнула и спрятала зевок в кулак.

— А что случилось с Кощеем? — озвучил общий интерес Рыська с недоумением глядя на нас с Чу.

— Юдо его листьями коки накормил… в медицинских целях, — оповестила я собравшихся.

— Чем, прости, он накормил Кощея, — уточнил фолк.

— Листьями коки, — как о само собой разумеющемся, поведал Юдо.

— Наркотиками балуетесь? — усмехнулся Май.

— Чем? — снова вопросил Рыська.

— Как тебе объяснить…, - замялась я.

— Это наподобие мака, — усмехнулся Чу, — только заморское растение.

— Так сразу и сказали бы! И что стало с Кощеем?

— Это надо видеть! — Юдо даже руками стал изображать преображённого Всеведа. — На голове вот такие ко-сички, потом веночек сверху, и улыбка, самая широкая, на которую он способен.