Глен Кук - Десять поверженных

Наверное, мы провели часа три или четыре, исследуя город. Ворон устал куда меньше меня. И теперь, казалось, он уже знал, куда идет. Он водил меня по улицам и аллеям, сквозь подворотни и мосты. Через Розы текут три реки, их соединяет паутина каналов. Мосты в Розах – одна из достопримечательностей, которыми славится город.

Но сейчас мосты меня не интересовали. Я был занят тем, чтобы оставаться на ногах, не упасть и не замерзнуть окончательно. Ноги мои превратились в куски льда. Снег все так же попадал в сапоги, а Ворон был совсем не в том настроении, чтобы останавливаться каждый раз, когда мне надо было вытряхнуть из сапога снежное месиво.

Дальше и дальше. Мили и часы. Я никогда не видел такого количества трущоб.

– Стоп! – Ворон выставил руку в сторону, преграждая мне дорогу.

– Что?

– Тихо, – он стал прислушиваться. Я тоже.

Я не услышал ничего, абсолютно. Впрочем, как и не увидел ничего за весь наш поход. Каким образом Ворон выслеживал того, кто напал на Масляного? Я не сомневался, что он занимается именно этим, просто я не мог этого понять.

Воистину, Ворон уже не мог удивить меня. Я ничему не удивлялся с того момента, когда увидел, как он душит свою жену.

– Почти все ясно, – он всматривался в пелену падающего снега.

– Иди прямо, той дорогой, как мы двигались. Перехватишь его через пару кварталов. 

– Что? А ты куда собрался? – произнес я вслед исчезающей тени. Черт тебя подери!

Я глубоко вздохнул, опять выругался, вытащил меч и внимательно посмотрел вперед. Я думал только о том, что же я буду делать, если мы поймаем не того?

Потом я его увидел. Из открытой двери таверны на него упал отсвет.

Высокий, тощий человек с отсутствующим видом уныло тащился по улице. Кочерга? Как я его узнаю?

Единственными, кто видел его во время рейда на ферму, были Элмо и Масляный…

Да. Только они могли опознать Кочергу. Масляный ранен, а про Элмо ничего не слышно… Где он? Лежит, припорошенный снегом на какой-нибудь аллее, холодный, как эта мерзкая ночь?

Страх уступил место злости.

Я вложил меч в ножны и вытащил кинжал. Он был спрятан у меня под плащом. Фигура впереди даже не обернулась, когда я нагнал ее, просто не обратила внимания.

– Суровая ночка, а, старина?

Он проворчал что-то неразборчиво. Затем посмотрел на меня, прищурившись. Я как раз с ним поравнялся. Он отшатнулся.

Оказавшись на некотором расстоянии, человек стал внимательно за мной наблюдать. В его глазах не было страха. Он был уверен в себе. Не похож на тех стариков, что бродят в районах трущоб. Те боятся даже собственной тени.

– Что тебе надо? – это был спокойный прямой вопрос.

У него не было необходимости бояться. Моего собственного испуга хватило бы на нас обоих.

– Ты ударил ножом моего товарища, Кочерга.

Он остановился. Что-то странное промелькнуло в его взгляде.

– Черная Гвардия?

Я кивнул.

Он уставился на меня задумчиво, прищурив глаза.

– Врач. Ты врач. Тот, кого зовут Костоправ.

– Рад познакомиться, – я знаю, голос у меня был уверенней, чем мое действительное состояние. Я подумал, ну, и что же мне теперь делать? Кочерга распахнул плащ. На меня двинулся короткий меч. Я скользнул в сторону, распахнул, свой собственный плащ, опять увернулся и попытался вытащить меч.

Кочерга застыл. Он поймал мой взгляд. Казалось, его глаза становятся все больше и больше… Я проваливался в два серых омута… Улыбка тронула уголки его рта. Он шагнул ко мне, поднял меч…

И неожиданно хрюкнул. На его лице появилось выражение глубокого изумления. Я очнулся от его чар, отступил назад и приготовился защищаться.

Кочерга медленно развернулся лицом к темноте. Нож Ворона торчал у него в спине. Кочерга дотянулся до рукоятки и дернул. Стон боли слетел с его губ.

Он уставился на нож и начал медленно, нараспев говорить что-то.

– Давай, Костоправ!

Заклинания! Идиот! Я же забыл, кто такой Кочерга. Я нанес удар. В этот момент подскочил и Ворон.

Я посмотрел на тело.

– Что теперь?

Ворон опустился на колени, достал еще один нож. У этого было лезвие с зубцами.

– Кому-то ведь должен достаться подарок Ловца Душ.

– С ним же припадок случится.

– Ты что, собираешься ему рассказать?

– Нет. Но что мы будем с этим делать?

Были времена, когда Черная Гвардия процветала, но никогда она не была богатой. Копить богатство – это не для нас.

– Мне может понадобиться немного. Старые долги. Остальное… Разделите, пошлите обратно в Берилл, что угодно. Богатство здесь. Зачем же оставлять его Поверженному?

Я пожал плечами.

– Тебе решать. Я только надеюсь, что Ловец Душ не узнает, что мы перешли ему дорогу.

– Знаем только ты и я. Я не расскажу.

Он смахнул снег с лица старика.

Кочерга быстро остывал. Ворон пустил в дело нож.

Я врач. Мне приходилось ампутировать конечности. Я солдат, и я видел кровавые сражения. Тем не менее меня начало тошнить. Обезглавливание мертвого человека – это все-таки что-то не то.

Ворон невозмутимо спрятал ужасный трофей себе под плащ. По дороге назад, в наш район города, я решился задать вопрос.

– А почему мы вообще пошли за Кочергой?

Ворон ответил не сразу.

– В последнем письме Капитана сказано, чтобы я покончил со всем этим, если представится возможность.

Когда мы подошли к площади, Ворон опять заговорил.

– Поднимись наверх, посмотри, там ли это привидение. Если нет, пошли самого трезвого за фургоном, а сам возвращайся сюда.

– Хорошо, – вздохнул я и поспешил в наши комнаты. Хоть чуть-чуть согреться.

Снега уже навалило целый фут. Я боялся, что с ногами у меня будет нехорошо.

– Где, черт возьми, ты был? – набросился на меня Элмо, когда я ввалился внутрь. – Где Ворон?

Я осмотрелся. Ловца Душ не было. Гоблин и Одноглазый вернулись. Для них не существовал никто. Масляный и Хагоп храпели, как великаны.

– Как Масляный?

– Нормально. Так где ты был?

Я уселся у огня, стянул сапоги. Ноги были синими и окоченевшими, но не обмороженными. Вскоре я почувствовал болезненное покалывание в ступнях. Мышцы ног тоже ныли от пройденного расстояния. Я все рассказал Элмо.

– Вы его убили?

– Ворон сказал, что так хочет Капитан.

– Да-а. Я не думал, что Ворон пойдет резать ему глотку.

– Где Ловец Душ?

– Еще не вернулся, – он ухмыльнулся. – Пойду за фургоном. Никому больше не говори. Слишком длинные языки.

Он накинул на плечи плащ и шагнул за дверь. Мои ноги и руки уже согрелись настолько, что я почти почувствовал себя человеком. Я быстренько схватил сапоги Масляного. Почти мой размер. А ему они сейчас не нужны.