Евгения Гордеева - Лоцман и Берегиня

— Я думаю, они побояться в ближайшее время браконьерничать, — я мысленно вычеркнула первый пункт плана из списка.

Тут моё внимание привлёк мужчина, вышедший из кустов. Яростная жестикуляция свидетельствовала о не менее яростной ругани, пока, правда, не слышимой.

— Лукава, гляди, папаня твой явился.

— Зачем это? — она оглянулась в сторону приближающегося водяного.

— Так Вас Лукавой зовут? — обрадовался инспектор.

— Ну да, Лукава. Но это — тайна! — Она кокетливо похлопала ресничками, не обращая внимания на доносившуюся уже ругань.

— А это Ваш папа? — опасливо поинтересовался Игорь.

— Он.

Хмурый вид русалки никак не вязался с образом, который рисовался при представлении картины радостной встречи отца с дочерью. Мрачная русалка и сквернословящий водяной.

Боцман протопал по мосткам и сходу выдал:

— Какая барракуда посмела стрелять в мою дочь? — почему-то обратился он к парню.

— Папа, в меня никто не стрелял!

— Как это, блинд, не стрелял? Мне Рыська всё рассказал! — пыхтел водяной.

— Рыська, предатель! — я чуть не задохнулась от возмущения.

— Не предатель, — вступилась за того Лукава, — просто он слово дал, докладывать обо всех происшествиях.

— Не заступайся за него!

— Это что за сухопутный шкет?

— А кто Ваш папа?

— Рыська не виноват!

Мы выпалили это хором и одновременно замолчали.

— Давайте по порядку, — я обратилась к водяному, — начинайте Вы.

— Что здесь произошло? — успокаиваясь, сказал Боцман.

— Мы приструнили браконьеров! — гордо заявила русалка. — Познакомились с инспектором рыбоохраны, Грозным Игорем Витальевичем.

— Ну, и где он? — посмотрел по сторонам водяной.

— Кто?

— Инспектор.

— Вот, — Лукава подтолкнула Игоря к папаше.

— Это инспектор? — разочарованно протянул Боцман. — Молод что-то!

— Папа!

— Ну, хорошо! Что с браконьерами разобрались — молодцы! А что со стоком? — проигнорировал тот инспектора.

— Пока заткнули пробкой.

— Заткнули? — удивился Игорь. — Чем?

— Мешком с глиной. — Лукава подозрительно на него посмотрела. — Сам же мешок вчера давал.

— А-а-а! Круто! Я бы не додумался! — Лукава получила очередной восхищённый взгляд, и ответила тем же.

— Да, — нарушил их идиллию Боцман, — пробка, это не надолго. Надо искоренять причину, кофель-нагель! Эх! Тряхну стариной! Где тут живёт фермер? — обратился он к Игорю.

— На холме. Я могу проводить.

— Проводи.

— И я с вами. — Я решила посмотреть, как трясёт стариной водяной. — Лукава, ты с нами?

— Нет, я в озеро!

Она уже явно чувствовала себя хозяйкой. Да и наличие Игоря Витальевича не оставляло шансов на возвращение Мокрицы.

Дом фермера напоминал старинный особняк, обнесённый крепким забором. Кирпичный, двухэтажный, с террасой и балконом. Даже кое-какие архитектурные излишества присутствовали в виде фальш-колонн и безвкусной лепнины. Вдоль фасада были высажены чахлые кустики туи и можжевельника.

— А хозяин то с претензиями! — удивилась я запросам Рокфеллера местного пошиба.

— Откуда у этого шняки столько нечистот? — водяной явно не оценил художественных потуг фермера. Скорее всего, он их просто не заметил. Он пришёл сюда по делу и делом этим занялся.

— Коровы, свиньи, — пояснил инспектор.

— Свиньи?… — лицо Боцмана побагровело, на шее вздулись вены, глаза полезли из орбит. Я еле сдерживалась, что бы не хихикнуть. Уж больно он сейчас походил на мороженого морского окуня. — Пойду один! — скомандовал Боцман.

— Из-за забора посмотрим, — предложила я Игорю, не став перечить водяному.

Мы спрятались в кустах сирени. Оттуда открывался вид на просторный двор с цветником и стрижеными кустиками. Сетка-рабица отделяла двор от птичника, а за птичником явно просматривался коровник.

— Буржуй! — зло сказал Игорь. — Кровопийца!

Я мысленно поддержала его в праведном гневе, стараясь не упустить из вида водяного.

Боцман вошёл в ворота. Огромный цепной пёс, заскулив, спрятался в будку, даже не начав лаять. Водяной остановился посредине огромного двора, деловито обозревая окрестности. Наконец гостя заметили, и на крыльце появился хозяин — мужчина лет пятидесяти, крепкий, лысый, с хитрыми маленькими глазками и, по-бульдожьи, свисающими щёками.

— Чё надо? — сонно спросил хозяин.

— Это Вы мне? — с аристократической гордостью отозвался гость. Оказывается, водяной может быть вежливым.

— Тебе, — сплюнул фермер и смерил Боцмана оценивающим взглядом.

— Осматриваюсь.

— На кой…?

— Пришвартоваться хочу!

— Чё-ё? — тон хозяина становился всё неприветливее.

— Купить себе недвижимость хочу. Вот и присматриваю.

— Я не продаю, — фермер посчитал разговор оконченным и повернулся, что бы уйти.

— Ой, ли уж? — подпустил ехидства гость.

— Надо же, — восхитилась я, — уже три минуты разговаривает и не ругается.

— Не продаю, тебе сказал! — начал злиться фермер.

— А мне твоя хибара подходит! — дружелюбно ответил водяной.

— Хибара!? — лицо фермера пошло пятнами. — Пошёл отсюда! Сейчас собаку спущу!

— Собаку? Эту что ли? — он похлопал по ноге, и хозяйский пёс радостно подбежал к нему, помахивая хвостом.

Фермер дёрнулся к двери.

— За ружьём побежал?

— Имею право! — огрызнулся фермер. — Это моя собственность!

— А что ещё твоя собственность? — тон водяного сменился с дружелюбного на прокурорский. — Озеро, тоже твоя собственность? Бом-брам-стеньга!

— Озеро? — удивился фермер.

— Озеро! В которое ты, гальюнный червь, сток свой вонючий пустил!

— Ничего я не пускал! — лицо фермера стало пунцовым, щёки тряслись. — Докажи!

— Доказать? — зло улыбнулся водяной.

— Да! — не знал несчастный скотовладелец, с кем связывается, иначе бухнулся бы в ноги к гостю и стал слёзно умолять не лишать его, кровью и потом, нажитого добра. Нет, не знал. Вместо этого он решил защитить свои законные, как он считал, права.

— Ты точно этого хочешь? — продолжал допытываться Боцман. Собственно, ответ он и так знал, просто, таким образом, он провоцировал хозяин, а себя вводил в раж.

— Хочу, хочу! — фермер легко поддался на провокацию и трясся уже весь.

— Пеняй на себя!

— Давай! Доказывай!

Они кричали и сверлили друг друга глазами так, что даже пёс задом отполз к себе в будку. Фермер, как петух наскакивал на, превосходящего его по габаритам, водяного, наивно полагая, что дома стены помогают. Боцман же ухмыльнулся, задумчиво посмотрел себе под ноги, наклонился и…с силой ткнул пальцем в землю. Фонтан вонючей жидкости взметнулся в небо. Водяной предусмотрительно занял удалённую позицию (прыткий, однако), с гордостью наблюдая за происходящим безобразием. Струя нечистот заливала ухоженный двор, подчиняясь порывам ветра. Лицо хозяина приобрело синюшный оттенок. Ущерб, наносимый его собственности его же собственностью, увеличивался с каждой минутой, а он ничего не мог сделать. Мне показалось, что надо вызывать скорую. Но, вскоре фонтан нечистот сошёл на нет. Навозная жижа, залившая двор, радовала взгляд. Ведь вся эта гадость должна была раствориться в озере.