Дмитрий Щербинин - Просторы Многомирья

Винд подбежал к борту, перегнулся, и увидел, что они пролетают поблизости от мира, где на возвышенности стояла громадная харчевня. И, так же как и во время их первого пролёта, на крыше это харчевни лежал, нежился толстый, румяный парень, жевал пирог, запивал его каким–то напитком, и, глядя на путешественников, кричал добродушным тоном:

– Э–эй, залетайте к нам! Угостим на славу! А ещё и вести удивительные услышите; узнаете, о том, как тиран страшный в Многомирье вернулся!

Винд крикнул Крылову:

– Эй, притормози–ка!

Корабль тут же остановился в паре метров над добродушным молодым толстяком. Винд спросил голосом нервным и напряженным:

– Это что ещё за тиран?! Вы что?.. Ошибаетесь, наверное…

Толстяк, продолжая заниматься своим любимейшим жевательным делом, ответил:

– Кто знает, кто знает. Есть свидетели… Вот погостите у нас, сами всё узнаете…

Дальше путешественников уговаривать не пришлось. Крылов пришвартовался к большой воздушной пристани, где, помимо него, стояли несколько кораблей самых разных и удивительных форм, но ни один от этих кораблей, в отличии от Крылова, не был живым.

Всё же Крылову скучно было стоять одному: пусть и солнце светило, силы ему дарило, и рос он постоянно от этого света, а всё же хотелось послушать да и посмотреть, что в таверне будет. Поэтому из него вытянулась ещё одна зеленоватая нить, и последовала, зазмеилась за Виндом и Эльрикой.

Возле дверей таверны их встречал некто низенький, толстенький, с кабаньими клыками, и такими же зелёными волосами, как у Эльрики. Девушка не удержалась и молвила:

– Должно быть, в тебе течёт хэймегонская кровь.

На что служка ответил:

– Некоторая примесь хэймегонской крови точно есть. А это… – он кивнул на нить из Крылова.

– А это – наш спутник, – ответил Винд. – Он, конечно, не похож на человека, но…

– Всё–всё, больше вопросов нет. Я просто хотел уточнить. А вообще, у нас тут бывают самые разные гости, далеко не только люди… Вы очень вовремя прибыли: у вас есть шанс не только отменно покушать и выпить, но и послушать занимательнейшую, хотя и весьма зловещую историю. Прошу, прошу!.. Наш трактир «Аппетит» – рад вам.

И вот они вошли в залу, которая казалась через чур большой даже для этого громадного трактира. Стены, колонны, а также и прочее убранство залы было окрашено в различные оттенки зеленого света, так что, привыкшие к изумрудному свечению Крылова Винд и Эльрика приняли это как должное.

Свет падал через большие овальные окна, а также источником его являлось пламя, которое извивалось и гудело в камине. Для такого огня потребовалось бы через чур много дров, но огонь происходил из недр планеты, откуда он поднимался по специальному желобу.

Зеленоволосый служка провёл Винда, Эльрику и змеящуюся нить Крылова к одному из столов, где собралась весьма большая компания, среди которых были не только люди, но и существа, на людей похожие весьма отдалённо…

И среди этих существ выделялся некто каменный, у кого был единственный, сияющий ровным бирюзовым светом кристаллический глаз, и широченный рот, из которого доносились чрезвычайно низкие, похожие на гул звуки. Но, если прислушаться, то всё же можно было понять, что этот некто говорит:

– …Говорю! Я спал очень долго!!..

– Может, ошибочка вышла? – робко спрашивал некто, поросший травой, с ярко красным, длинным клювом.

Тут трактирный служка прокашлялся и произнёс:

– Вот, прошу любить и жаловать: наши новые гости. Они ещё не знают, что вы, уважаемый Гхал, исполняли роль каменного истукана.

– Ага! – пробасил каменный Гхал, и уставился своим единственным, но очень внушительным глазом на подошедших. – Был истуканом на одном захудалом мирке и местные дикари истово поклонялись мне, даже не подозревая, кем я являюсь на самом деле.

– Ну и кем вы являетесь? – спросил Винд.

Он и Эльрика уселись за столом, а нить Крылова изогнулась вопросительным знаком, причём на окончании этой дуги появился изумрудный глаз…

– Я – Хранитель, – ответил Гхал.

Перед Виндом и Эльрикой уже поставили запеканку с курицей. Лоток с душистыми пирожками, сочные сосиски, хлебцы, вино… Трудно было отказаться от такого угощенья, и они усердно принялись за еду. При этом, конечно, слушали.

Гхал продолжал:

– Я – один из созданных в дни светлой империи Цвеата, я – камень с живой душой, я – один из тех, кто должен был охранять этот мир от посягательств ЧИПА.

При этих словах Винд поперхнулся, а Эльрика прекратила есть.

Самые разные, и не только человеческие глаза уставились на них. Винд понадеялся только, что хотя бы телепатов среди нет. Ведь теперь он почти уверился, что сделал плохое дело, когда помог ЧИПУ вернуться в этот мир. Правда, ещё предстояло выяснить, – насколько плохое…

Гхал спросил:

– Слыхали о ЧИПЕ?

– Да так, краем уха, – пробормотал Винд.

– Наверное, исключительно плохое и ужасное? – спросил некто похожий на большущую лягушку.

– Точно не помню, вроде – да, – вздохнул Винд и жалобно взглянул на Эльрику.

Снова загудел Гхал:

– Уверен: то, что вы слышали, не сможет передать и сотой части того, насколько ужасен ЧИП и его империя Ой–Чип–он. Империя Ой–Чип–он не похожа ни на что, из чего вы видели прежде…

И снова послышались голоса:

– Но почему ты, Гхал, думаешь, что ЧИП вернулся? Или ты видел его?

– Видел!! – Гхал издал такой низкий, утробный гул, что даже задрожала стоявшая на столе посуда. – Когда после долгого–долгого, прекрасного сна, я открыл глаз, то первое что увидел, это ядовито–чёрное пятно, которое стремительно неслось по небу… Это и был ЧИП. Его появление и разбудило меня. Но я уже ничего не мог поделать, потому что слишком долго простоял на месте, и практически потерял все свои прежние силы.

– И прилетел к нам в «Аппетит», с благодарностью произнёс один из работников трактира.

– Вы на корабле прилетели? – рассеянно спросил Винд (на самом деле, он только и думал, как исправить совершённое, но ничего путного ему в голову не приходило).

Гхал ответил:

– Нет. Не на корабле. У меня есть своё средство передвижения. Могу продемонстрировать…

Раздались одобрительные голоса. Тогда Гхал вышел на свободное от столов место и сильно щёлкнул каменными пальцами пальцами. Вылетели искры, и попали на его зад, и тут же из его зада вырвалась струя горящий газов. Вот на этой струе и начал подниматься к полотку тяжеленный Гхал.

– Э–эй, прекратите! Вы тут пожар устроите! – это уже кто–то из владельцев трактира возмущался.