Инна Сударева - Двойная честь

– То же и у нас, – пробормотал князь.

– Ваша милость, – опять заговорил дружинник, но теперь – голосом тихим, вкрадчивым, чтоб остальные всадники не услышали. – Дозволь спросить.

Князь позволительно кивнул. С Заном у него были особые отношения, и дружинник этот знал о делах Трифора больше даже, чем младший князь Гилбер.

– Что мы будем делать, если не вернем девчонку, твоя милость? – задал свой вопрос дружинник.

– Делать? – вздохнул князь. – Делать… Ничего уже нам не придется делать. Если провалится последнее, что осталось, я и Гилбер уйдем в Мирму. У меня нет достаточного войска, чтоб воевать с императором на равных. У меня нет союзников. А бросать своих людей на верную гибель я не намерен. Но и сдаваться на милость Исидора не желаю. Мы уйдем в Мирму, Зан. Я попрощаюсь с Мальвиром, с Ольховыми холмами, с могилами родных. Все это умножит домен императора. Видно, так должно быть, – Трифор опять вздохнул. – Видно, потому, что я отступил от рыцарских канонов и нанял убийцу, потом – держал в плену эту девицу. Говорят, коварство всегда боком выходит…

– Ну, уж император наш поболе твоего наподличал, твоя милость, – заметил Зан. – Только что-то не видать, чтоб ему икалось. Так что рано ты в Мирму собрался, рано от того, что твое, отказываешься. Еще можно побороться.

– Это как же? С семью тысячами против тридцати идти? – горько усмехнулся князь. – Или крестьян поднимать? Вот уж армия будет – весь свет перепугается.

– Позвать барона Ланлея из Дук, что в Южном поясе. У него на императора тоже зуб имеется – Исидор его отца, что в Круге Воли участвовал, казнил на главной площади в Гримтэне. А еще у Ланлея – тысяч пять воинов, если не больше.

– У Ланлея младшая сестра Эвелин, девица тринадцати лет, в заложниках в Гримтэне, – ответил Трифор. – Ланлей не пойдет против Исидора.

Зан пожал плечами:

– У тебя – сын, у Ланлея – сестра, у барона Маара из Красаны – брат младший. Но разве не стоит победа двух-трех малолетних голов? Если вам всем объединиться да народ поднять…

– Какая победа? – вдруг зарычал князь. – Какие головы? Ты знаешь ли, сколько голов ляжет. И ради чего? Чтоб мне шкуру свою спасти? Да я с ней попрощался в ту ночь, когда поехал к ручью на встречу с Кортом. Когда заказ ему сделал. Я ж знал, понимал: если не выгорит это дело – смерть мне верная… Так что – в Мирму мне дорога. Не стоит моя жизнь и жизнь Гилбера других жизней. Коль не судьба – как ни вывертывайся, а не будет по твоему.

– Давай-ка твоя милость мне это скажет тогда, когда девчонка к батюшке своему доберется и про коварства наши все ему расскажет, – ответил дружинник, нахмурившись (не нравилось ему упадническое настроение господина). – А пока она где-то здесь, где-то на нашей земле прячется.

– Она не одна прячется. Ее Шип прячет. Или забыл ты, кто такой Шип? Лес для него, как для нас с тобой двор замковый. Все он знает, все умеет. И как след заметать, и как след искать.

– Ну, уж если так мало у нас шансов, то поедем мы в Мирму втроем, – хмыкнул Зан. – Может, и княжество новое там выстроим.

– Этого я, дружище, требовать не могу, – покачал головой Трифор. – Даже наоборот – прикажу я тебе тут оставаться. У тебя жена, дети…

– Это верно. Как верно и то, что в Мирму можно всем княжеством удрать, – засмеялся дружинник. – Не только семью прихватить, а всю родню до самого кузена сомнительного. Да спалить все, чтоб до неба край наш полыхал. Оставить императору пустыню выжженную – пусть жрет, зверь ненасытный!

Князь ничего на это не ответил, хотя идея Зана показалась ему не лишенной смысла…

* * *

Зан был молочным братом Трифора, и с самого детства между ними не водилось недомолвок и тайн. Вместе гоняли голубей над замковой крышей, вместе таскали из буфета цукаты и варенье, вместе рвали полотняные штаны и рубахи, лазая по грушам и яблоням, вместе и на орехи получали за многочисленные проказы – когда от князя Агатуса, отца Трифора, когда – от строгой матушки Зана, старшей замковой кастелянши.

Потом пошли совместные охота, рыбалка, верховые прогулки, которые справедливей было бы назвать сумасшедшими скачками, и обучение военному искусству. Агатус наставлял обоих, не скрывая от дворового мальчишки секретов княжеского фехтования. И не всегда в тренировочных боях выигрывал благородный Трифор: частенько бывало, что юный князь получал неслабый удар в голову или живот от более ловкого простолюдина Зана. Только и обид не было. Как можно обижаться на того, с кем вместе сазанов, лещей вываживал, жег костер у реки, ворожил над янтарной ухой? С тем, чей бок грел тебя в лугах, в ночном? С тем, с кем пробовал свое первое пиво…

Трифор и Зан вместе воевали против армии лорда Исидора, что пришла с запада. В одной из таких битв Трифор потерял отца, потерял свое знамя и почти всю дружину, а сам, тяжелораненый, попал в плен. Зан не оставил молодого господина и товарища, хотя мог избежать пленения. Он всеми правдами и неправдами добился того, чтоб быть рядом с Трифором, и залечил раны своего князя.

Потом была присяга. Позорная. Князь Трифор, владетель Ольховых холмов и Сонных лугов, стал верным вассалом убийцы своего отца. И отдал Исидору в заложники своего старшего сына Мальвира. Как же рыдала, как же билась в руках служанок жена Трифора. Она проклинала супруга, проклинала свое замужество. Через неделю после отъезда сына в Гримтэн она умерла – от разорвавшегося сердца. А Трифор добавил в счет Исидору и смерть жены, и плен Мальвира и сиротство своих сыновей. «Я буду ждать, Зан, терпеливо ждать, когда подвернется мне случай отомстить Исидору, – сказал как-то князь оруженосцу. – А рано или поздно, это случиться. Тогда за все и посчитаемся. Пока я – верный императорский вассал, готовый с доброжелательной улыбкой выполнять все распоряжения своего императора. Но лишь для того, чтоб усыпить его бдительность, чтоб заставить его думать: «Трифору можно доверять. Трифор – мой». И Зан дал слово, что в деле мести он будет верным соратником господина.

Они ждали более десяти лет. Они почти сразу определились с видом мести – только смерть для императора Твердых земель. Нехорошая смерть от подлого удара в спину – этого (по их мнению) был достоин лорд Исидор.

Сперва князь думал, что сделает это сам: на каком-нибудь приеме в Синем дворце или в ратуше Гримтэна всадит государю стилет в печень. Или перережет горло широким ножом. Но эта инициатива грозила смертью и Трифору и его сыну, который был в заложниках, и всему домену князя. Рыцари Исидора могли жестоко отомстить за смерть императора.

«Наймем убийцу, твоя милость», – предложил Зан.