Инна Сударева - Двойная честь

Но быстро стерло время и эту память о Шипах, потому что другие невеселые события наполнили жизнь народов Твердых земель – долгие и кровавые войны с жестокими западниками…

* * *

Аврора переодевалась в кладовой, за стойкой, все еще хлюпая носом, когда громко и тревожно грохнула входная дверь.

– Где она? Куда подевалась? – вслед за дверью прогремел Крол.

Наследница, споро затянув пояс, выпрыгнула из своего убежища.

Бывший капитан тут же отпустил на волю схваченного за грудки хозяина и оборотился к девушке:

– Ваша милость, надо торопиться. У околицы – люди князя.

– Какие люди? – растерялась Аврора.

– Дружинники князя Трифора, – объяснил Крол. – Видимо, в Совином замке уже обнаружили ваше исчезновение и снарядили поисковые отряды.

– Лютотьма! – выдала Аврора фамильное ругательство.

– Согласен, – кивнул рыцарь. – Так что – поспешим. Лошади ждут. И приберите куда-нибудь свои волосы. Они могут нас выдать.

– Да-да, сейчас-сейчас, – лихорадочно пробормотала девушка, заматывая косы вокруг головы и нахлобучивая капюшон поверх этого своеобразного тюрбана.

По мнению Крола она делала все слишком медленно. А времени катастрофически не хватало. Околица, к которой подъезжал небольшой конный отряд под флажком князя Трифора, была рядом, потому что сам трактир «Стопка» располагался как раз у околицы.

Бывший капитан решил поступить так, как имел право поступить в такой критической ситуации: с властным «живо!» зацапал копающуюся Аврору за руку и дернул к выходу. Девушка успела лишь охнуть и свободной рукой схватилась за голову – чтоб не слетело мудреное сооружение из волос и капюшона.

Они в секунду пересекли маленький двор трактира. Девушка при этом почти земли ногами не касалась – так быстро увлекал ее за собой рыцарь.

У изгороди ждали, лениво дергая листья с куста сирени, две лошади: статный и могучий вороной Бедокур рыцаря и рыжая лошадка пониже и поплоше, купленная у местного крестьянина за несусветную цену в двадцать золотых, для наследницы престола (лучшей Крол не нашел, да и времени не было, чтоб искать).

– Это мне?! – возмутилась Аврора, вырывая руку из пальцев Крола. – Такое убожествоо?!

– Живо в седло! – проревел рыцарь, обжигая девушку таким гневным взглядом, что капризница вжала голову в плечи и послушно забралась на спину «убожеству».

– Пригнитесь, леди! И вперед! – проревел Крол, забрал поводья вороного и рыжей кобылки, дал Бедокуру шпоры и понесся в ворота, которые спешно открыл для них перепуганный хозяин.

Аврора съежилась в комок, уцепилась одной рукой за повод, второй – за спутанную гриву. Очень не хотелось слететь куда-нибудь в придорожные лопухи или терновник. Само собой, что при этом голова девушки осталась без внимания, и так уж получилось, что именно тогда, когда Крол и Аврора вылетели из ворот и понеслись по дороге, прямо навстречу отряду из Совиного замка, капюшон предательски слетел, косы размотались, и мимо младшего князя Гилбера, в изумлении распялившего рот, Аврора проскакала во всей свой красе. Успела из вредности даже язык парню показать. Ну, а что ей еще оставалось делать?

– Она! – заорал юноша, словно придя в себя от кривляния девушки. – Она это! Держи ее!

И его люди, которые только что вежливо разъехались в стороны, чтоб пропустить куда-то шибко спешащих путников, поворотили коней, стебанули их хлыстами по крутым бокам и легли в погоню.

– Лопни моё брюхо! – прорычал Крол, оборачиваясь и видя десятка два преследователей на отличных скакунах, которые с гиканьем и свистом неслись за ними. – Надо было вас постричь!

Аврора хотела возмутиться, но это оказалось очень трудно сделать во время бешеной скачки: проблемно набрать воздуху в грудь, чтоб разразиться потоком нелицеприятных слов, когда тебя трясет и дергает в неудобном жестком седле. Поэтому девушка мысленно сделала заметочку касательно капитана и сосредоточилась на том, чтоб не потерять равновесия.

Они летели через кукурузное поле. Свернуть куда-либо не получалось – слишком густо росли стройные высокие стебли.

Крол свирепо дергал повод рыжей лошадки, желая, чтоб она скакала быстрее. Даже губы ей порвал. Но та не справлялась и не могла идти вровень с резвым породистым скакуном бывшего капитана, хоть и старалась изо всех сил.

– Лопни моё брюхо! – вновь выругался рыцарь – он видел, как погоня медленно, но верно подтягивается все ближе и ближе. – Придется воевать, – остановил Бедокура, дернул из седельного чехла лук, из заплечного колчана – стрелу. – Скачите дальше, леди, по этой дороге. Как можно дальше на запад. Я задержу этих сорванцов. За полем, за лесом – хутор Ивка. Ждите меня там. Если к вечеру не явлюсь – езжайте сами. Только мой вам совет – сделайте что-нибудь со своими косами, – после этих слов прицелился и пустил стрелу в преследователей.

Девушка, не заставляя упрашивать себя дважды, ударила рыжую кобылу пятками, понуждая ее скакать дальше.

Первый из дружинников Трифора опрокинулся на спину, выронив копье, которым воинственно потрясал – стрела бывшего капитана поразила его в голову. Но второй раз Кролу не удалось натянуть тетивы – всадники принялись стрелять ответно, пользуясь тем, что рыцарь остался один, без Авроры.

Одну из стрел Крол отбил своим круглым наручным щитом, вторая свистнула мимо и пропала где-то в кукурузе, а вот третья угодила Бедокуру в круп. Вороной заржал, становясь на дыбы, и рыцарь выронил лук.

– Лопни мое брюхо! – выбранился капитан, ловя поводья и успокаивая раненого коня.

* * *

– Хей! Хей! – орали всадники, обнажая мечи.

Они были уже совсем близко и собирались начать зарубу. Тот из них, кто теперь скакал первым, метнул в Крола легкое ясеневое копье. Рыцарь пригнулся – оружие пролетело над ним, разодрав заплечный колчан. Стрелы упали вниз, под копыта пляшущего Бедокура, и погибли – треск был тому свидетелем.

Бывший капитан, извергая проклятия пострашнее сочетания «лопни моё брюхо!», совладал-таки с взбесившимся жеребцом, закрутил поводья на левую руку, а правой выхватил добрый меч, чтоб отбивать атаки и разить самому. Медлить не пришлось – враги налетели на него, как саранча на молодую пшеницу.

– Чтоб те лопнуть! – Крол от души пожелал «всего хорошего» тому, кто обрушил свой клинок ему на голову.

Рыцарь подставил под удар щит, а сам сделал молниеносный выпад – противнику в открывшийся живот. Боец ахнул, согнулся пополам, выронив оружие, и сам упал куда-то в овражек у дороги. Его конь, получив облегчение, понесся в ту сторону, куда ускакала Аврора.