Mirash - Трудная профессия: Смерть

Последняя выходка внешне, можно было сказать, сошла мне с рук — никаких санкций со стороны наставницы или педагогов не было, однокурсники вообще ничего не узнали. Но я сама переживала случившееся очень тяжело. Выход нашелся один — с головой уйти в работу и учебу, уставать за день так, что бы вечером без всяких мыслей падать на кровать и засыпать. А на следующий день с раннего утра опять идти на работу, на занятия, лишь бы отвлечься. Других вариантов я не видела, маленькая радость последних месяцев была теперь тоже недоступна — начиная с майских праздников, Ольга Валерьевна с Олегом уехали жить на дачу. Да и кто бы мне теперь доверил малыша…

Вечером после первого экзамена, сданного Стекловой Наталье Федоровне, я вернулась в лабораторию, поработать с очередной базой данных. В лаборатории были Набокова и Нина Валентиновна Смоленская — сотрудница отдела кадров, отговаривавшая в свое время Некруева брать меня на работу. Мне было очень стыдно перед Валентиной Владимировной за поведение на ее юбилее и я бы предпочла уйти, но работа была срочная. Поэтому, краснея и заикаясь, я поздоровалась и спряталась за рабочим столом. Голоса из подсобки, конечно, были слышны. Начать, что ли, пользоваться плеером Арины? Уже нет никаких сил все это слушать…

В конце концов, какой смысл вечно хранить его, даже не доставая? Впрочем, я знала, что не смогу пользоваться им, по крайней мере, сейчас. Даже при мысли о плеере сразу перед глазами вставала живая Арина, наворачивались слезы… ну как я смогу спокойно слушать музыку, которая утешала ее в последние дни жизни? Нет, спокойно я сейчас не смогу на него даже смотреть.

По-хорошему, следовало его отдать родственникам Арины. Забирая себе плеер, я совершенно не думала, что беру чужую вещь, мне просто хотелось сберечь что-то на память о подруге, а он попался на глаза. Позднее я поняла, что поступила неправильно, но теперь было поздно это исправить. Где живут Аринины родные, я не знала. Наверное, можно попробовать выяснить через институт, но ведь мне никто ничего не скажет; и как я объясню свой интерес? Да и глупо больше чем через полгода придти и объявить: «Я тут плеер вашей умершей дочери брала, хотите, верну?»…

— Еще не выгнали? Говорят, она на твоем юбилее опять отличилась. — Услышала я вопрос Смоленской.

— Отличилась, но оставили пока. Посмотрим, как дальше пойдет.

— Не понимаю я Витю…

— Ты знаешь, Нин, она вообще очень старается. Кстати, погляди на полке кружка сбоку стоит, сухая?

— Да, а что?

— То, что она опять сегодня даже кофе не выпила за весь день.

Набокова выглянула в основное помещение.

— Ксения, на твою долю воды вскипятить? — я отрицательно покачала головой, хотя на самом деле была очень голодна.

Послышался шум закипающего чайника, плеск воды. Набокова вышла из подсобки, поставила передо мной кружку с кофе и положила бутерброд.

— Поешь.

— Спасибо, не нужно…

— Ты скоро от голода в скелет превратишься.

«А у тебя это и без голодовок неплохо выходит, так что можешь смело поесть», — съязвило подсознание.

— За компьютером Виктор Андреевич не разрешает…

— Я не скажу.

— Не хочу так, я обещала не разводить здесь столовую…

— Тогда бери еду и пойдем в подсобку. Пойдем, говорю. Ксения, нельзя учиться и работать на голодный желудок, от этого толка не будет.

Подталкиваемая неумолимой рукой Валентины Владимировны я зашла в подсобку и примостилась на стуле напротив Смоленской.

— Валь, кстати! — вспомнила она. — А что с грантом у вас?

— А, там все отлично. Буквально утром пришло подтверждение, что проект одобрен, собираемся сегодня обсудить.

— Это же замечательно! Надолго у вас этот грант?

— На два года.

— А сколько участников?

— Шестеро. Мы с Витей и Наташей Топотовой, еще студент второго курса с нашего института и два человека с областного: профессор и его аспирант. Руководитель проекта Витя.

Они какое-то время обсуждали перспективы проекта, потом у Смоленской зазвонил телефон, она быстро переговорила, сказала «сейчас буду» и убежала по делам. Набокова вымыла чашки за собой и за ней, я ополоснула свою и побрела на рабочее место, долго пыталась собраться с мыслями, но безрезультатно. Как не тяжело, а нужно было кое-что сделать. Я встала и подошла к столу Набоковой.

— Валентина Владимировна… — робко позвала я.

Она отложила документы, сняла очки и посмотрела на меня.

— Что такое?

— Ничего, просто… — я облизнула пересохшие губы и тихо попросила:

— Простите меня.

— Конечно, Ксюша. Не переживай, я на тебя не сержусь.

Она мне улыбнулась и вернулась к чтению документов. От сердца немного отлегло.

Примерно через час в лабораторию пришел Виктор Андреевич, а через несколько минут после него Топотова. Вместе с Набоковой они принялись обсуждать грант. Подслушивать этот разговор было намного приятнее и интереснее — я немного успела поработать с данными проекта.

— Ксения, ты не могла бы к нам подойти? — в какой-то момент позвал Некруев. — Ты, часом, для этих данных аналитику не делала, ты это любишь?

— Нет.

— На всякий случай, перефразирую. Файл «мысли» для этих данных имеется?

— Ну да, но это же не аналитика, а так… мысли.

— Можно посмотреть?

— Ээээ… можно, сначала… отредактировать?

— Опять требуется суровая цензура? Как скоро справишься?

— Хотя бы минут пятнадцать-двадцать.

— Займись прямо сейчас, ладно? И распечатай.

Через двадцать минут я протянула ему листы.

— Отлично! — обрадовался Некруев, просматривая бумаги. — То, что нужно. Возьми-ка чистую бумагу, цветные ручки и садись к нам. Можешь нарисовать структуру схематично?

— Если только примерно. Ведь тут все непродуманно и несогласованно совершенно!

— Это пока и не нужно, рисуй. Только с пояснениями, если можно.

Я принялась вычерчивать структуру, попутно объясняя и постепенно увлекаясь. Когда я закончила и подняла глаза, Набокова умиленно улыбалась, Некруев тихо посмеивался, а Топотова с большим любопытством смотрела на меня.

— Что-то не так?.. — напряглась я.

Они переглянулись.

— Наоборот, все так. Вполне себе предварительный проект базы данных, только техническая сторона почти не рассмотрена, — резюмировала Наталья Леонидовна.

— Тут, кстати, примерный список доменов есть. — Некруев продолжал знакомиться с моими записями. — Смотрите.

— А в каких случаях предполагается использование домена «фигня»? — невозмутимо поинтересовалась Топотова, прочитав список.