Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

– Ты понимаешь, что теперь ты в моей власти? – негромко спросил ифрит, не делая, однако, никаких угрожающих жестов. – Что я волен сделать с тобой что хочу?

– Понимаю, – согласился Семён. – Но одно ты не можешь сделать – убить меня! Ты дал слово.

– Верно, – сказал ифрит, присаживаясь на корточки. – Но я могу тебя сильно покалечить. А после ты и сам умрёшь. Впрочем, не будем об этом. Время ещё не пришло. Ты просил меня рассказать о себе? Рассказ мой будет короток. Я очнулся здесь таким, каким ты меня видишь. Триста или двести пятьдесят лет тому назад, уж не помню точно. И все эти годы вынужденно служу охранником. На моей памяти уже сменилось десять шахов; были сотни неудачных ограблений; были десятки попыток вступить со мной в обманный сговор; много чего было! Но я убил всех, кого смог. Правителей – не смог. К сожалению. – Ифрит шумно вздохнул. – Эти подлецы имеют амулет, который передают друг дружке по наследству. Который защищает их от меня. Навроде той стены, – страж с ненавистью кивнул в сторону выхода в узкий коридор, где в ожидании маялся джинн. – Есть мне не надо. Пить тоже не требуется. Скука! Смертельная скука – вот что страшно… Пожалуй, если ты меня не освободишь, то я не стану тебя калечить, – неожиданно решил ифрит. – Просто останешься здесь и будешь меня развлекать. Будет хоть с кем поговорить! А удрать ты всё равно не сможешь, – усмехнулся страж. – Спать мне тоже не требуется. Так что станешь частью охраняемых мной сокровищ. И всё.

– Там поглядим, – уклончиво ответил Семён. Становиться частью сокровищ ему вовсе не хотелось. – Давай я тебя осмотрю. Может, что необычное обнаружу.

– Я сам – одно сплошное необычное, – гордо ответил ифрит. – Смотри. – И встал в полный рост.

Семён обошёл стражника по кругу, внимательно рассматривая его со всех сторон, но ничего подозрительного не обнаружил – ифрит как ифрит. Бывают и похуже. Наверное.

– А ну-ка, садись, – приказал Семён. – Очень уж ты высокий. Хочу твою шишку на лбу осмотреть. Не беспокоит? – профессиональным врачебным голосом спросил он у стражника. – Чешется – не чешется? К перемене погоды, случаем, не болит?

– Не болит, – ифрит сел на пол, сложив ноги по-турецки. – И не чешется. Далась тебе эта шишка! Ты особое ищи. Может, у меня на спине проклятье какое написано? – стражник отстегнул ятаган от пояса и с удовольствием поскрёб лезвием себе спину. – Вот там действительно порой зудит.

– Спина в порядке, – мимоходом сообщил Семён, близко разглядывая прозрачную шишку на прозрачном лбу. – Мыться надо почаще, тогда и спина чесаться не будет.

– Мыться! – возмутился ифрит. – Откуда здесь вода возьмётся. Я бы с удовольствием…

– Закрой глаза и не смотри на меня – потребовал Семён. – Отвлекаешь. Странная у тебя шишка, очень странная… Там, внутри, что-то есть. Огонёк какой-то. Сейчас я его…

– Сделаешь мне больно – ухо тебе оторву, – предупредил ифрит. – Я на расправу скорый!

– Лечение без боли всё равно что нога без мозоли, – авторитетно заявил Семён, – ничего, потерпишь.

Мар явственно фыркнул.

– Итак, – Семён потёр ладони, – приступаю.

– Угу, – сказал ифрит. – Приступай. – И закрыл глаза.

Семён легонько коснулся шишки – по телу стражника прошла крупная дрожь. Семён успокаивающе похлопал ифрита по твёрдому как дерево плечу и снова вернулся к наросту на лбу стражника.

Внутри мягкой на ощупь шишке действительно было что-то странное. Что-то светящееся, очень тонкое и длинное, уходящее вглубь прозрачной головы. Что-то наподобие изогнутой иглы – с маленьким шариком-шляпкой со стороны лба. Семён осторожно надавил большим пальцем на шишку сбоку и внезапно она поплыла под нажимом его пальца, быстро тая как воск горящей свечи. Семён глухо чертыхнулся – горячие капли потекли по лицу ифрита.

– Не сильно жжёт? – испуганно спросил Семён. Очень уж лишаться уха ему не хотелось.

– Нога без мозоли, – сквозь зубы ответил страж. – Действуй, лекарь. Действуй. Я потерплю.

Опухоль исчезла. Семён подцепил ногтями светящийся шарик и осторожно потянул иглу к себе: та легко пошла наружу.

– О, – вдруг сказал ифрит. – Вон оно что! Теперь я вспомнил, – и беззвучно захихикал. Словно ему пятки пощекотали.

Семён выдернул иглу полностью. И едва он это сделал, как игла мгновенно погасла и растворилась в воздухе, лишь золотой шарик выпал у Семёна из пальцев; и тут невидимый ифрит стал видимым. Стал человеком. Семён попятился от него – ифрит, бывший ифрит, был невообразимо грязен. И вонял ещё как! Как бомж со стажем. Но не это было главным, не это… Главным было то, что всё получилось. И путь к сокровищнице был открыт.

Человек легко встал на ноги. И покровительственно улыбнулся Семёну.

– Что ж, вор-лекарь, – дружелюбно сказал бывший ифрит, – ты и впрямь вылечил меня. А я выполню своё обещание. Ступай в сокровищницу и бери всё, что тебе надо. И быстро уходи отсюда! Потому что скоро здесь станет очень шумно и очень небезопасно. Потому что я вернулся. Я – первый шах этой страны и основатель города Баддура. Я – познавший магию летящего жеста не от второсортных учителей, а от прямых потомков богов волшебства тела. И я иду возвращать себе трон.

– А за что вас… В ифриты – за что? – не удержался от ненужного вопроса Семён.

– Этого тебе знать не положено, – надменно ответил основатель города, – целее будешь. Торопись, вор! – и спешно вышел из зала, пройдя сквозь безвредную теперь для него магическую преграду и толкнув по пути боком зазевавшегося Мафусаила. И даже не заметил этого.

– Джинн, давай сюда! – махнул рукой Семён. – Быстро-быстро! Надо успеть тебя восстановить, пока не началось.

– Что не началось? – подбегая трусцой и на ходу потирая ушибленное плечо, спросил джинн. – Видал грубияна? Толкнул и не извинился. Одно слово – ифрит.

– Дворцовый переворот, – ответил Семён, направляясь к золотым дверям. – А толкнул тебя ваш новый шах. Уж этот шахом точно будет! Можешь не сомневаться.

– Хороший человек, – немедленно отреагировал Мафусаил. – Он мне сразу понравился.

– Исключительный симпатяга, – поддакнул медальон. – Душка. Такой сам будет своих наложниц в постель к тебе подкладывать. Чтобы ты не скучал. А как же!

– Не трогай меня за святое, – вяло огрызнулся джинн. – Много ты понимаешь в любовных утехах, – и сосредоточенно умолк, обдумывая очевидный факт: смена шаха наверняка вела к смене гарема. А смена гарема плюс возвращённая молодость сулили приятные неожиданности… Джинн Мафусаил расправил плечи, ускорил шаг и засвистел что-то радостное и игривое; настроение у джинна заметно улучшилось.