Михаил Бабкин - Слимпериада. Трилогия

Серебряная башня возникла неожиданно: были сначала какие-то низкие незапертые дверцы в толстых каменных стенах, куда приходилось пролазить чуть ли не на четвереньках; после был сад с сырой землёй и сладким запахом спелых яблок; после кусты с жёсткими ветками и острыми колючками; и вдруг – башня.

Стояла такая темень, что несмотря на полированное серебро стен Семён так и не увидел башню сквозь листву и через пару шагов наверняка врезался бы в неё, если бы джинн вовремя его не предупредил:

– Мы пришли, о ловкий покоритель сокровищниц. – Мафусаил деликатно попридержал Семёна за талию и вывел его на открытое пространство, где было несколько посветлее. – Сейчас мы с той стороны башни, где стражники никогда не бывают: здесь самая толстая стена и самые густые заросли шиповника. Потому опасаться нам нечего. Но и медлить не стоит! Позволь я укажу тебе мой лаз, – джинн, судя по осторожным шлепкам, пытался в это время найти что-то на поверхности башенной стены.

– Если ты о том магическом проходе, на котором лежит твоя рука, то можешь не беспокоится, – со смешком ответил Семён. – Я его и так вижу. И более того…

– Что? – с испугом спросил джинн. – Что – более того?

– Их пять, входов этих. – Семён пристально вгляделся в темноту. – Нет, даже шесть… Семь!

Серебряная башня на фоне чёрного неба выделялась как еле видное белое облако; по низу облака шёл неровный ряд зелёных пятнен, круглых словно иллюминаторы на борту океанского лайнера, призрачных и таинственных.

– В который полезем? – деловито поинтересовался Семён, превращая свой халат в облегающее чёрное трико. – Нам бы в тот, который к сокровищнице поближе. Чего нам в спальню к шаху лезть! Обойдёмся и без спальни.

– Семь ходов, – потрясённо пробормотал Мафусаил, – целых семь! Кто же ещё кроме меня? Неужели Селим-визирь? Или Махмуд-казначей? Или кто ещё?! – взвыл джинн, хватаясь за голову.

– Э, да милая Гюзель, похоже, ещё та штучка, – неприязненно сказал Мар, но очень тихо, лишь для одного Семёна. – Сочувствую нашему джинну. Выражаю ему свои соболезнования. Семён, давай действуй, а то Мафусаил сейчас от ревности помрёт. Так и не дождавшись своей молодости.

– Точно, – спохватился Семён, – ты прав. Мафусаил! – Семён поймал руку джинна, – давай не отвлекаться. Сначала дело, а после сцены ревности. Да и вообще сперва разобраться надо, куда эти ходы ведут и когда они сделаны, может, они вовсе и не к твоей Гюзели протянуты. Башня древняя… Ты подумай – а если этим проходам лет двести? Или триста. Какая ещё там Гюзель, триста лет тому назад!

– Давайте разбираться, – немедленно согласился джинн и вроде бы стал успокаиваться. Во всяком случае за голову он перестал хвататься сразу.

– Твой ход куда ведёт? – спросил Семён, подходя к первому зелёному пятну.

– В одну из шахских опочивален, – угрюмо ответил джинн. – В ту, где Караман бывает реже всего.

– Не лучший вариант. – Семён задумался. – А как в эти ходы вообще попадают? Открывают их как?

– Обычно каждый настраивает вызов своего прохода на личное ключевое движение, – помолчав, произнёс Мафусаил. – Вовсе не магическое. Моё было настроено на пожатие плеч с одновременным подниманием левой брови.

– И с тайным напряжением пупка, – серьёзным голосом подсказал Мар. Джинн невесело хмыкнул.

– Меня не интересует ключ, – сказал Семён, вглядываясь в тусклое зелёное пятно. – Меня интересует сам замок. Ну-ка, открой свой ход!

Поверхность мафусаилового лаза была сплошь испещрена крупными тёмными разводами: разводы напоминали неровные серые кляксы грязи, налипшей поверх зелёного лесного мха. Джинн пошевелился в темноте, зашуршал одеждой – серые кляксы внезапно провернулись по вертикали, оказавшись с изнанки такими же зелёными; через мгновение вся поверхность пятна засияла ровным фосфорным светом. И тут же пятно превратилось в тёмную дыру: из открывшегося хода потянуло прохладным и донеслись звуки далёкого могучего храпа.

– Это не Гюзель, – убеждённо сказал Мар. – Гюзели так не храпят.

Джинн торопливо зашуршал одеждой и ход закрылся, сначала опять позеленев, а после покрывшись серыми кляксами.

– Шах Караман, – дрожащим голосом поведал Мафусаил. – Нельзя нам в этот ход.

– Ясное дело, – согласился Семён. – Пошли к другому. Я, кажется, понял, что надо делать.

Остановившись возле следующего пятна, Семён не долго думая принялся легонько тыкать пальцем в серые пятна, насильно проворачивая их в нужное положение – через пять секунд ход открылся.

– Готово, – тихо сказал Семён. – Кто первый?

– Возможности твои просто удивительны, – прошептал джинн, кланяясь Семёну Владимировичу в пояс. – Но позволь мне, немощному, всё же идти следом за тобой, о взломщик пустоты. Ибо не должно старцу, не способному к ратным делам, поспешать впереди столь славного воина, который…

– А вдруг этот ход в спальню Гюзель? – задумчиво предположил медальон. – Прямиком к её кровати.

– Я первый! – Мафусаил резко оттолкнул Семёна и рыбкой нырнул в проход. Семён крякнул от неожиданности, усмехнулся и тоже скользнул в лаз.

Это была продуктовая кладовая: судя по холодному воздуху, она была устроена в подвале. Тусклое дежурное освещение высвечивало ряды высоких стеллажей вдоль длинных стен, с банками, кулями, пакетами и коробками на полках; с низкого потолка свисали подвешенные на верёвках копчёные окорока. Отдельно стояли деревянные лари для круп и муки. Далеко в глубине кладовой виднелись ряды высоких бочек с большими латунными кранами.

– А, значит, это Муса-повар тайную лазейку себе организовал, – облегчённо сказал Мафусаил, оглядываясь по сторонам. – Вот жулик. А говорил, что знаком лишь с поварской магией. Лгун и гнусный обманщик! – в праведном гневе воскликнул джинн. – Впрочем, мне на его делишки плевать. Главное, что Гюзель здесь ни при чём. Пошли следующие ходы проверять, – Мафусаил намерился было вернуться к проходу, но Семён остановил его.

– Сокровищница далеко отсюда? – спросил он джинна.

– Рядом, – нетерпеливо ответил Мафусаил, – коридором пройти. Успеется! Пошли, пошли остальные лазы проверим. Я должен знать! Гюзель!

– Мы пришли сюда не за этим, – осадил джинна Семён. – Вот сходим к ифриту, уладим с ним дела, а уж после… если время будет.

– А ну как он меня убьёт, – заныл Мафусаил. – И я погибну, так и не узнав, верна она мне или нет?

– Ничего, посмертно проверишь, – утешил джинна медальон. – А если окажется, что неверна, будешь донимать её ночными визитами. Бабы привидений страсть как боятся.