Элизабет Мун - Путь наемника

Пакс была тронута такими словами маршала Кедфера: его отношение к тому, что происходило с ней, было ей небезразлично.

— Я, конечно, зайду к вам, — сказала она. — Все это лето я провела в Лионии, в патрульном отряде рейнджеров.

На лице маршала отразилась неподдельная радость.

— Да что ты, правда? Очень хорошо! А если так, то скажи… может быть, ты… — Тут он запнулся, и Пакс подумала, что он собирается расспросить ее об участии в боях. — Я хотел бы спросить — если это, конечно, не будет слишком бестактно и если ответ не заставит тебя нарушить какое-нибудь обещание или присягу, — в общем, было бы интересно узнать, как обстоят дела в Лионии? Может быть, там до вас быстрее и точнее доходили какие-либо сведения…

— Да. — Пакс была рада тому, что разговор перешел на эту тему. — Многого я сказать не смогу — просто потому, что большую часть времени мы провели в южном лесу. Но мои товарищи по службе были очень обеспокоены какой-то опасностью, угрожающей их королевству. Они даже поговаривали об угрозе, исходящей из Тсайи.

— Из Тсайи? От нас-то? Вот уж полная ерунда! Наше королевство ни с кем не враждует уже много поколений, и у нас нет никаких планов…

— У них тоже, смею вас в этом уверить, — сказала Пакс. — Они говорили только о каких-то слухах примерно той же степени достоверности, что доходят и сюда. Им было трудно принять это на веру, трудно обосновать, но все в Лионии опасаются козней… — Тут Пакс замолчала, обвела взглядом зал и, понизив голос, сказала:

— Козней Ачрии.

Лица маршала и киакдана одновременно напряглись и посуровели.

— Вот оно в чем дело, — сказал маршал. — Опять она… она. Похоже на правду. Тут сшивался один ее приспешник, да еще одного денежного менялу заподозрили в сотрудничестве с этой кликой, насколько мне известно. Ну что ж, если она опять начала действовать…

— А что, разве бывает так, чтобы она не действовала? — спросил киакдан. — И скажите на милость, что может быть для нее приятнее и полезнее, чем спровоцировать войну между старыми друзьями?

— Пожалуй, вы правы, — сказал маршал. — Видит Гед, если ее планам суждено сбыться, это сулит нам неисчислимые беды. — Тут он посмотрел на Пакс. — Кстати, если ты прослужила целый сезон вместе с рейнджерами, то наверняка научилась худо-бедно стрелять из лука.

— Есть такое дело. — Пакс подумала, не собирается ли он предложить ей продемонстрировать свое мастерство, но маршал только кивнул и встал из-за стола.

— Ладно, у нас сегодня занятия, и мне нужно еще подготовиться. Паксенаррион, если передумаешь, будем рады тебя видеть сегодня на нашей мызе. — Махнув на прощанье рукой, он вышел из зала.

Киакдан, в свою очередь, поднял кружку в прощальном жесте.

— Помнишь, Паксенаррион, — сказал он, — как я говорил, что маршал еще удивит тебя своим отношением? Похоже, с весны много воды утекло. Изменилась и ты, Пакс, и все мы.

— Похоже, что так, — кивнула Пакс и, допив эль, наполнила кружку заново.

— Судя по всему, тебя в этой ситуации устраивает далеко не все. — В ответ Пакс только покачала головой. — Но и страшных переживаний по этому поводу я в тебе тоже не замечаю.

— Совершенно верно, — со вздохом ответила она. — Меня по-прежнему куда больше волнует мое собственное состояние. Честно говоря, я до сих пор не уверена в том, насколько достойным и храбрым будет мое поведение, случись мне попасть в серьезную переделку.

— Ты считаешь, что встреча с камнезмеем — это не серьезная переделка?

Пакс даже вздрогнула от удивления.

— А как вы узнали об этом?

— Великая Мать всех деревьев! Неужели ты думаешь, что я отправил тебя с глаз долой и забыл обо всем, что с тобой связано? Нет уж, извини: я был в курсе основных событий, происходивших с тобой, и об этом бое я тоже знал. Мне известно, что ты, конечно, не смогла убить это чудовище, но я знаю и то, что ты достойно встретила явно превосходящего тебя по силам противника. А еще… а еще я вижу, что нам наконец-то принесли ужин.

Пока подавальщица накрывала на стол, собеседники молчали. И Пакс, и киакдан с любопытством и нескрываемым Удовольствием наблюдали за тем, как на столе появляются подносы, дымящиеся тарелки и горшочки с запеченным мясом, похлебкой, грибами, сыром, хлебом, маринованными овощами и гороховым пюре. Наконец, закончив сервировку, служанка ушла, захватив с собой пустой кувшин и пообещав принести полный.

— Я знаю, Пакс, что ты не запаниковала в тот момент, когда это было бы вполне простительно. И более того, мне сказали, что ты почувствовала присутствие камнезмея раньше, чем кто-либо из твоих товарищей по патрулю.

— Да, было дело, — кивнула Пакс, сооружая себе основательный бутерброд с запеченным мясом. — Напугалась я, конечно, тоже преизрядно — скрывать не буду. Но я заставила себя сосредоточиться на том, что говорили мне вы, и на том, чему меня учили рейнджеры насчет использования лука в бою: руку сюда, шаг ногой туда — в какой-то момент я успокоилась и поняла, что могу трезво противостоять противнику. — Договорив, Пакс с удовольствием впилась зубами в хлеб с мясом.

— Ты сумела переломить себя, свою слабость, и это главное, — сказал киакдан и, последовав примеру Пакс, принялся за еду.

Некоторое время они жевали и орудовали ложками молча. Затем к столу подошла Севри, заметно подросшая за лето.

— Пакс, здравствуй! Отец сказал, что ты у нас не останешься. А то я бы подыскала тебе свободную комнату. Ну, я имею в виду, что ты могла бы переночевать у меня.

— Севри, ты, наверное, устала от того, что все тебе говорят одно и то же, но я не буду оригинальна и скажу, что ты очень выросла. Чем ты сейчас занимаешься? Работаешь в конюшне, как и раньше?

— По-всякому. Я помогаю, чем могу, и на самом постоялом дворе, и на кухне, но работать в конюшне мне больше нравится. — И Севри улыбнулась прежней открытой, добродушной улыбкой. — А как ты, Пакс? Странно видеть тебя без меча.

— У меня все нормально. А с каких пор здесь стали запрещать ходить с оружием?

— С начала лета. Конечно, когда в городе полно торговцев и охранников из разных караванов, это очень даже помогает: драк стало меньше, и в поножовщину они переходят гораздо реже. — Бросив взгляд в сторону киакдана, она вдруг встрепенулась и поспешила извиниться:

— Прошу прощения, магистр Оукхеллоу. Я не поздоровалась с вами.

— Ничего страшного.

— Пакс, у тебя все та же вороная лошадь или уже другая?

— Теперь я путешествую на своих двоих, — ответила Пакс, осторожно подбирая слова. — Я оставила Сокс в Фин-Пенире. Мне пообещали, что будут за ней ухаживать до тех пор, пока я не вернусь забрать ее. — Пакс показалось, что на лице Севри мелькнуло тщательно скрываемое сомнение, но девочка все так же открыто и безмятежно сказала: