Элизабет Мун - Путь наемника

К тому дню, когда королевский отряд добрался до Чайи, снег в лесах уже сошел, наполнив реки и ручьи весело журчащей водой.

— Ранняя весна, — сказал король, глядя на набухающие почки на деревьях. — Я чувствую, как лес оживает и радуется.

— Чувствуете? — переспросил Амбротлин, ехавший с ними от самой границы. Эльф улыбнулся и сказал:

— Это хорошо. Хорошо, что лес оживает и радуется, хорошо и то, что вы это чувствуете. В вас просыпается эльфийское чутье. Душа леса радуется, приветствуя вас в родной стране. Она поет торжественную радостную песню, ваша душа откликается на ее призыв, и та отвечает новой песней, еще более живой и радостной. Сами времена года приветствуют вас и отвечают на ваши чувства.

Король внимательно смотрел на молодую зелень полей и огромные, нависающие над почти игрушечным замком деревья. Вновь на его глазах выступили слезы.

— Как здесь красиво. Какие деревья! Я боюсь, у меня от счастья разорвется сердце.

— Это самое сердце вашего королевства — то место, где сходится все эльфийское и все человеческое, — сказал Амбротлин. — Ваше величество, добро пожаловать в вашу страну.

На поле, окружавшем город, уже собралась большая толпа. Горожане приветствовали короля, выстроившись шеренгами вдоль дороги. Кто-то кричал от радости, кто-то молча, широко раскрытыми глазами смотрел на возвращающегося в столицу, считавшегося давно погибшим принца. Когда зазвучала музыка, Пакс почувствовала, что ее сердце замирает от восторга и щемящей тоски. Эльфийские музыканты приветствовали возвращение в Чайю короля, которому предстояло править страной, принадлежащей людям и эльфам.

Музыка неотступно следовала за королем и его сопровождающими даже во дворце, где уже собрались лорды — члены Правящего Совета Лионии, придворные, их родственники, — знать Чайи и всей Лионии. Один за другим подданные подходили к королю, преклоняли перед ним колени и отходили. Когда очередь дошла до старого Хаммарина, он внимательно всмотрелся в лицо короля, словно пытаясь отыскать в нем черты того, детского лица принца, а затем, также преклонив колено, прикоснулся к руке правителя.

— Ваше величество, будьте справедливым королем, каким был ваш отец!

— Вы его знали? — спросил король.

— Да. Как и вас — совсем маленьким мальчиком. Хвала богам, что вы вернулись. Знаешь, Фальки, я очень рад этому! Простите, ваше величество, что я позволил себе единожды назвать вас так, как я обращался к вам тогда, много лет назад.

Получив в ответ улыбку и слезы, выступившие на глазах короля, он отступил на шаг назад, предоставляя возможность другим придворным засвидетельствовать свое почтение правителю. Когда все приветствия были закончены, король обернулся к Пакс:

— Госпожа Паксенаррион, паладин Геда! С вашей помощью, по воле богов, я вернулся в этот дворец. Считаете ли вы свою миссию выполненной?

— Еще нет, ваше величество. — Обернувшись к собравшимся, Пакс громко произнесла:

— Вы, члены Правящего Совета Лионии, дали мне свое соизволение на поиски давно пропавшего и считавшегося погибшим короля. Я вызвалась найти его и привести сюда, в королевский замок Чайи. И вот король здесь, перед вами. Эльфийский меч свидетельствует о том, что он и есть истинный наследник трона Лионии. Исполнила ли я наш уговор? Признаете ли вы его своим королем?

— Договор исполнен! Мы признаем нового короля!

Паладин Геда Паксенаррион совершила еще много подвигов, но в Союзе Восьми Королевств ее больше всего знают и чтят именно за то, что она вернула пропавшего короля на принадлежащий ему трон и спасла тем самым Лионию от опасности гражданской войны и узурпации власти каким-нибудь самозванцем. Какой из ее подвигов оказался более других угоден богам — ведомо только Великому Господину, который один лишь может справедливо оценить величие того или иного человеческого поступка, что бы о нем ни говорилось в людских легендах и сказаниях или в эльфийских гимнах.

В хрониках королевского двора Лионии сказано, что коронацию Фалькьери Амбротлина Артсьелана Пелана (ибо он изъявил желание сохранить за собой то имя, под которым прожил большую часть жизни) превзошла радостью и пышностью церемонии только его свадьба, состоявшаяся спустя некоторое время. Король Фалькьери правил долго и справедливо. При его правлении союз эльфов и людей вновь укрепился, как в давние времена. Мир и процветание страны стали почетным символом его правления. После него корона перешла к его старшей дочери, от нее — к ее сыну и к сыновьям ее сыновей…

Что же касается Паксенаррион, то она была названа Другом Короля и наделена пожизненным правом быть при дворе или уезжать, когда она сочтет это необходимым. Когда боги и святой Гед призвали ее на новые подвиги, она отправилась в дальний путь в другие страны.