Наталья Авербух - Граница

– Наконец-то! - Я с облегчением пихнула ему сумку.

– Тяжело? - с усмешкой спросил страж, закидывая эту гадость на плечо.

– Еще как. Ну, пошли?

Дом. Я дома.

Это была первая мысль, когда мы добрели до знакомых дверей, выкрашенных синей краской. В мое отсутствие краска еще больше облупилась, а, может, я уже не помню, как она выглядела почти месяц назад. Я прислонилась к двери и блаженно вздохнула.

– Здесь ты живешь? - поинтересовался страж, опуская сумку на землю у моих ног.

– Да, это дом моих родителей. И здесь мы с тобой попрощаемся.

– Ты не хочешь пригласить меня внутрь?

– Зачем? - удивилась я.

Страж пожал плечами.

– Ты была в доме моей матери, гостила у всех моих родственников. Почему бы и мне не погостить в твоем доме?

– Я не напрашивалась на ваше гостеприимство! - внезапно разозлилась я. - Ты меня таскал по своим родственникам, не спрашивая моего согласия!

– Но все-таки ты его принимала, наше гостеприимство, - холодно возразил страж.

– Если считаешь: я осталась тебе должна, пойдем в гостиницу. Я сниму тебе комнату и оплачу проживание на тот срок, который ты захочешь провести в городе, - сквозь зубы предложила я. - А это - дом моих родителей, и я не собираюсь наводнять его лесными стражами и прочей нечистью!

Не следовало мне так говорить.

Страж вздрогнул как от удара, а потом его лицо словно окаменело.

– Тебе видней, Госпожа. Не бойся, ты мне ничего не должна. Здесь я тебя оставлю. Надеюсь, у себя дома ты сможешь о себе позаботиться сама.

Мы молчали, наверное, минуту, яростно сверля друг друга взглядами.

– Ор, - не выдержала я. - Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.

– Ты и не обидела, Госпожа, - по-прежнему холодно ответил страж. - Меня невозможно обидеть.

– Ну, пожа-алуйста… Я не нарочно.

– Ладно, Госпожа. - Лицо стража слегка смягчилось. - Мне пора.

Он уже отвернулся, чтобы идти, но тут вспомнил и поворотился обратно.

– Еще: можешь рассказывать о чем угодно и кому угодно, хотя бы и о самих Заклятых. Об одном молчи: никому не говори обо мне. Слышишь? Никто не должен ведать про службу лесного стража. И помни: я узнаю, если обманешь.

– А… - вякнула я, но страж уже не слушал.

Интересно, что он со мной сделает, если я начну болтать о нем на каждом углу?

"Убьет всех, кто это слушал, а саму утянет в свой лес. Навсегда", - неожиданно пришло ко мне знание. Пришло знание? Откуда? Почему? Потому что я все-таки Заклятая, а они всегда знают нужное?

Глупости какие!

Страж уже скрылся за поворотом, и глядеть ему вслед не было смысла. Я отлепилась от двери и потянула за шнурок звонка. Я дома.

Дальше, по сути, рассказывать нечего. Я за пару дней закончила оформлять свою мысль о двойственном происхождении культуры придорожных деревень, описала культ Заклятых. Правда, пришлось признаться, дескать, по недоразумению меня приняли за одну из них: иначе я не смогла бы объяснить некоторые факты. Потом пошла сдавать рапорт начальству.

Там я получила выговор за самоволку и поощрение за интересную культурную разработку. К счастью, никто не поинтересовался, каким образом я оказалась так похожа на Заклятую. Вот уж не знаю, почему мне так повезло. Видимо, у моего начальства были дела поважнее. Поощрение оказалось немаленьким: я получила право построить собственный замок. То есть не совсем я.

Указом короля, женщины-этнографы, дабы проблемы личной жизни не отрывали их от научной деятельности, получали интересное вознаграждение за свои достижения. А именно: рыцарский патент для будущего мужа (патент у меня уже был, потому-то ко мне и обращались "миледи"), право для этого самого будущего мужа построить замок и, наконец - за особые заслуги - ассигнования на постройку замка или даже сам замок, если к тому моменту находился лишний. Правда, сами этнографы называли этот указ "пережитком патриархальной культуры". В конце концов, почему нельзя выдать патент, замок и деньги самой женщине? Почему она не может зваться королевским рыцарем, а должна управлять поместьем от имени несуществующего супруга?

Впрочем, охотники получить патент, замок и тому подобное находились всегда, поэтому этнографы в девках не засиживались, и супруг быстро становился очень даже существующим.

Мне, стараниями стража и его тетушки, уважаемой Судьи Заклятых, замужество не грозило, и патент мог пылиться у меня на столе до бесконечности.

Заполняя очередную анкету, я в графе "Ваше мнение о наилучшем применении Вас как специалиста" написала, - считаю целесообразным дать мне возможность заняться теоретическими разработками. Я была сыта по горло выездной жизнью и приключениями и была уверена - вполне могу рассчитывать на спокойное существование.

О своих странствиях я рассказывала скупо; больше всего на свете мне хотелось забыть и о Заклятых, и о лесе, и о страже с его мрачными угрозами. Только когда приятельницы загнали меня в угол, созналась: на ярмарке побывать не удалось и дальше разбросанных по лесу деревень я не попала.

– И как в деревнях с мужчинами? Красивые? - Больше моих знакомых ничего не интересовало.

– Наутро видеть не хочется, - честно призналась я. Дурная привычка лесных стражей под солнцем превращаться в жутких чудовищ произвела на меня неизгладимое впечатление.

Приятельницы кивнули и отстали, но мне кажется, у них сложилось какое-то неправильное представление о том, чем я занималась по ночам…

Часть 2

Глава 1

К начальнику Этнографического Ведомства шла бодрым шагом. Знала, дадут новое задание и, если честно, ждала - оно будет поспокойней предыдущего. А, может, сразу переведут на тихую кабинетную работу. Разве я этого не заслужила?

Начальник, достопочтенный Везер Алап, встретил меня небрежным кивком и предложил сесть. Я привычно опустилась в кресло возле стола. Что он мне сейчас скажет?

Начальник неторопливо достал из стола мои отчеты, как оказалось, еще не подшитые в архив.

– У меня к вам несколько вопросов, - произнес он. - По вашей работе.

Я кивнула и выжидающе уставилась на начальника. Непонятно почему, я всегда немного робела в его присутствии и не знала, как себя держать. Начальник был немолодой, спокойный и приветливый, совершенно не строгий и все понимающий. Ходили, правда, слухи, мол, он был сыном пирата-работорговца и после смерти отца отдал в фонд Ведомства большую часть отцовского состояния. А оставшиеся средства употребил, чтобы разыскать и вернуть по домам тех людей, которых продал в рабство его отец. Как можно догадаться, состояние было не маленьким. Но это все только слухи, и ничто в облике начальника не говорило о пиратском прошлом.