Дина Полоскова - Квест для демиурга (СИ)

— Моя госпожа.

— Нет, милый. Посмотри на меня — что же ты делаешь со мной.

— Я умру, если ты покинешь меня.

— Ты умрешь, если я останусь.

— Я смогу подарить тебе все, что нужно.

— Я не могу принять твой дар такой ценой. Ты такой бледный, мой лунный, мой ночной свет. Ты слабеешь от моей любви. Ты не должен показаться слабым своим людям. Океан — вот твоя жизнь.

— Моя жизнь — это твоя близость.

— Чем дальше я буду — тем громче будет петь твое сердце.

— Завтра остановка в порту. Новая работа. У тебя будет все. Все, что нужно!

— Мне не место в море, мой лунный господин. Команда чувствует беду, идущую от меня. Страх мешает людям мыслить ясно.

— Мы будем часто заходить в землю.

— Ты не можешь знать это наверняка. А делать тише пение твоего сердца я больше не могу. Ты знал, когда брал меня на борт, что это только маленькое время. И это маленькое время сейчас. Юная лерра — отличный повод для всех.

— Юная лерра, оказывается, магиня. Док сегодня смог проверить это.

— Мой господин мог бы спросить у меня.

— Ты знала?

— Я не зря сама следила за ней. Ценная для моего лунного господина.

— Твоему господину не нужен никто, кроме тебя.

— И мой лунный господин ценный для юной лерры.

— Я не хочу говорить ни о ком сейчас. Дай еще раз ощутить вкус ночной тишины. Твой вкус.

Черное лицо Миилы медленно склонилось к капитану.

Глава 14

Утром Аю разбудили ставшие привычными за три недели, легкие шаги Миилы, которая вошла, чуть покачивая узкими бедрами со своей обычной, присущей только ей, немного отстраненной, грацией. Чернокожая девушка с невозмутимым видом поставила на столик поднос с утренней тайрой, сухими хлебцами и полосками вяленых водорослей. После того, как выяснилось, что Ая, в силу своего происхождения не употребляет никакой животной пищи, кроме молочных продуктов, предложить ей было нечего. А свежего молока и сыра, на пиратских суднах, как правило, не водилось.

Ая вскочила как ошпаренная — она ворочалась, старательно стараясь заснуть весь остаток ночи, чтобы хоть немного набраться сил перед окончанием путешествия, и уже отчаялась задремать хоть ненадолго. Смирившись с бессмысленностью своих попыток, она долго думала, гадала, строила предположения о собственной судьбе, и вот теперь проснулась. Отметив, что не смотря ни на что, она выспалась и нисколько не чувствует себя разбитой, она даже улыбнулась чернокожей Мииле, которая, тем не менее не переставала ее раздражать своей демонстрируемой игрой в 'говорю так, чтобы лерра понимает'.

— Миила, — позвала ее девушка, когда та уже развернулась к двери, чтобы уходить. И, вопреки ее ожиданиям, Миила остановилась.

— Миила, скажи, ты по своему желанию на этом корабле?

— Каспаша не понимать, что спрашивает, — ответила ей Миила, чем повергла ее в легкий шок. Прежде Ая не слышала от нее фраз, состоящих более чем из трех слов.

— У тебя браслеты на ногах. Это браслеты подчинения? — 'Какая я дура, ну как она мне ответит, если это так'.

— Ты здесь рабыня, Миила? Невольница? Капитан заставил тебя быть с ним? — воодушевленная тем, что Миила не уходила, она продолжала сыпать вопросами.

Миила не отвечала, она внимательно посмотрела на Аю, а затем поджала пухлые губы и закатила глаза — мол, опять ты за старое.

— Он не может быть твоим хозяином, Миила! Никто не может! Никто не имеет права заставлять тебя!

— Капитан хороший, — Ае показалось, или улыбка у Миилы вышла грустная?

— Миила, он не может быть хорошим, он пират и убийца, и он похитил меня и взял в плен тебя. За тебя говорит сейчас браслет подчинения, но я знаю, что я сделаю: я помогу тебе! — и, опасаясь, что Миила по своему обыкновению пожмет плечами и уйдет, она горячо зашептала:

— Корабль будет стоять в гавани Лонга, я постараюсь найти органы, отвечающие за охрану порядка в этом городе, и освобожу тебя!

Миила внимательно на нее посмотрела, склонила голову набок и немного прищурила свои огромные черные глаза. Потом легкая усмешка коснулась ее полных, чувственных губ и так же внезапно исчезла, словно ее не было.

— Миила идти. Каспаша еда, — и она вышла из каюты.

Что я делаю, сказала себе Ая, с чего я решила, что смогу хоть что‑то для нее сделать. Я — такая же невольница, как и она, а может, еще и похуже. И хоть Миила по большей части ее раздражала, Ая не могла не сочувствовать девушке, которой должно быть, вмешались в разум и психику, подавив волю и удерживая против воли на этом корабле. Она вспомнила, как видела капитана и Миилу ночью на палубе, о чем‑то увлеченно спорящими и смеющимися — но отогнала эти воспоминания — мало ли, может он приказал ей смеяться над его плоскими шутками, или ей, в конце концов, просто показалось. Но она точно видела, как Миила заходит в каюту капитана, и Ая не питала иллюзий по поводу ее визитов.

Однако стоило привести себя в порядок и собрать вещи — кто знает, возможно, ей еще долго не светит возможность обновить гардероб и обзавестись такими мелочами, как щетка для волос и зеркало, не предусмотренными для нее неизвестным колдуном. Во дворце отца, а потом на своем острове Ая никогда не задумывалась, что многих вещей, обыденных и привычных, у нее просто может не быть, и вот на корабле впервые столкнулась с чем‑то подобным.

Ая встала, совершила утреннее омовение с помощью лохани с самоочищающейся за счет специальных кристаллов, водой, стоящей за ширмой, и быстро оделась. Выбрала брюки, рубашку, жилетку и сапоги, то есть самое объемное и тяжелое, а остальное аккуратно сложила стопкой, и завернула в сверток–сумку, в которой эти вещи к ней и попали. Она чувствовала, что за ней скоро придут, и, странным образом, уже ждала этого, потому что томительное ожидание изматывает не хуже истерики.

Она заплела свои длинные медные волосы в две косы и уложила их на голове с помощью гребней, которые ей презентовала Миила, как принято было носить на одном из островов Цветущего Архипелага. Заглянув в зеркало в тяжелой керамической оправе, которое ей также одолжила Миила, она отметила, что такая прическа, открывая острые кончики ушей, придает ей еще большее сходство с эльфийкой. Из зеркала на нее смотрела девушка–полукровка с миндалевидными, широко посаженными раскосыми глазами свело–зеленого цвета, узким тонким носом, пухлыми губами и упрямым подбородком. Если капитан прав, и матерью ее была человеческая женщина, она, должно быть, обладала достаточно экзотичной, по сравнению с женщинами Цветущего Архипелага, внешностью. Узкий разрез глаз и такая широкая посадка совершенно не были свойственны островным эльфийкам, но и на картинках книг и магических кристаллов в библиотеке Ая не видела человеческих женщин с такими внешними данными.