Пётр Волкодав - Булава скифского царя

Куропатка подальше вытянула шею, стараясь разглядеть. Такое ей приходилось наблюдать и раньше, но сейчас…

Вот-вот взойдёт диск слепящего; на востоке появилась грязновато-алая полоса грядущего восхода и проявила линию горизонта. Полоса неумолимо ширилась и росла, приближая появление солнца и того момента, когда снова как всегда, пробудится степь и наступит очередной день. Каким он будет? Этого не знает ни — настороженная происходящим, куропатка, ни выставивший уши-антены, притаившийся заяц, ни, — готовые встречать утро жаворонки. Не ведают того и люди.

Нарушая тишину, мерно и надоедливо скрипят несмазанные колёса повозок, в бесконечном круге движения вреиён и этот скрип, растянулся на километры парсеки пути жизни.

На всём протяжении передвигающейся процессии, если так можно назвать военизированное подразделение, в почти полтора тумена… на всём протяжении сопровождающие — вооружённые всадники. Больше всего их у головы колонны — передовой отряд дозора и разведки. Всадники стараются передвигаться, как можно тише, насколько возможно; изредка лениво переговариваются, прогоняя сон и усталость.

— Скоро будем на месте, до полудня, а там видно будет.

— Да, — вздыхает, зевая, второй — побыстрей бы.

— Не торопись, всему своё время. А вот и наша смена приближается. — И вправду к разговаривающим скифам подъехал сотник, — старший, заступающей смены дозорных.

— Доброе утро мужики, как прошла ночь?

— Всё тихо, сколе. —

— Хорошо. Идите на отдых. Отряд разведчиков вернулся?

— Нет, сколе, пока не было. — Дозорные сменились, более не разговаривая. Отдежурившие ночь воины, направились наскоро перекусить к дежурной кибитке и к отдыху. Царь приказал экономить силы.

Их силы и силы лошадей, но всё равно молодым не спится. Всяк, на свой лад нахваливает своего боевого коня, оружие: у кого — лучшие наконечники стрел, акинаки, боевые топоры, скрывая, застывший и застрявший где-то внутри, страх — зыбкую неопределённость ожидания.

Бывалые воины усмехаются в ус, глядя на молодёжь и, вспоминают молодость. Они неторопливо едят и идут укладываться к сну. Силы нужно беречь, — там, на поле битвы они выплеснут всё, что сейчас молчит. Из некоторых телег и кибиток доносится храп, что вызывает молчаливую зависть молодёжи. Сменившийся сотник, дожовуя кусок холодной конины и непроницаемо-спокойный, обрывает молодёжь: — Хватит болтать. — Он мостится рядом с юнцами и почти мгновенно засыпает.

— Смотри! — тронул плечо старшего дозорного, молодой, — отряд разведчиков возвращается.

— Вижу, но их многовато, — щурясь, вглядывается в предрассветную мглу старшой, — широкоплечий с проседью воин в недешёвых чешуйчатых доспехах и приказывает: — Достать всем луки, — но тревогу на побудку не отдаёт. Отряд не такой большой, чтобы по этому случаю будить всю армию. Рожок тревоги молчит.

..В центре, мерно движущейся армии, большой шатёр-кибитка. Ни одно из двенадцати колёс не скрипит, тщательно смазанное жиром. По обе стороны — охрана царя — шестеро дюжих стражей. Они охраняют покой царя с царицей и их малыша.

— Когда мы, наконец, приедем — вздыхает один из них — надоела монотонность. — Спутник лениво возражает. — Мы и так движемся быстро. Тихо. — вдруг приказывает он, прислушиваясь. Дозорные умолкли. Полог шатра открылся — оттуда выглянул босой и без рубахи взлохмаченный царь. Он поёжился, спрыгнул на землю и сходил до "ветру".

— Давно сменились?

— Только что, Ассее.

— Разведчики вернулись?

— Нет, царе. — Ассей потянулся, да так, что захрустели суставы. В эту ночь удалось-таки выспаться. Он посмотрел на алеющую полосу зари и улыбнулся. Почесав от души под лопаткой, Ассей широко зевнул и окинул своё войско, от хвоста колонны до передового отряда. Ъ

Всё тихо и спокойно, за исключением монотонного и убаюкивающего скрипа и настороженных воинов передового охранения. Они держали наизготовку луки и сосредоточили внимание на приближающемся отряде всадников. Серые фигурки становились отчётливее.

"Что-то многовато" — подумал Ассей и пристальнее всмотрелся. "Нет, на копьях мои стяги, но почему много всадников, неужели Атонай выслал проводников? Кто это? — вздрогнул царь Меотиды, не веря себе.

— О Папае!" — вскричал он. Неуёмная радость наполнила всё естество, прогнав прочь тревоги и заставила гулко забиться сердце.

— Зиммелихе! — закричал Ассей во всю мощь лёгких.

Степь ухнула

— "ИХЕ" и, проснулась… Из-за горизонта выглянул краешек диска слепящего и, длинные, до бесконечности, причудливые тени устремились к западу, на короткое мгновение, накрыв ковёр степи. Радостно запели жаворонки и сотни пичуг, перебивая друг-дружку, поя оду новому дню. Переполоханная куропатка встрепенулась в гнезде, окончательно разбудив птенцов, а заяц задал стрекача, подальше от тракта.

Из тысяч повозок вмиг выскочили, кто в чём — встревоженные скифы, в спешке надевая боевые пояса и седлая лошадей.

Молодой охранник удивился: — Что с нашим царём? Все дни ходил мрачный как туча и злой, а сего дня?

Одноухий с сыновьями оседлали лошадей и приготовились, а рядом, пытливо всматривался в голову повозок, сын каменотёса — Сорок, брат — Азик и мужчины рода… Дети Одноухого насторожились, не понимая происходящего, и вопросительно взглянули на отца.

В ответ Ассею пронзительно засвистали. Войско остановилась… Бряцало оружие, скифы в спешке седлали коней, не понимая происходящего, а рожки молчали. Расторопный охранник не замешкался и подвёл к Ассею коня. Царь обратился к нему.

— Протруби в рожок коротко три раза: по всей цепи — продолжать движение и не останавливаться. — Из шатра выглянула обеспокоенная царица Тана. — Что случилось, Ассее? Ты разбудил сына.

— Всё хорошо, вернулся мой разъезд. Я скоро вернусь, Танка, — царь Меотиды вздыбил коня и, пришпорив, послал в мах.

— Что с ним, сколе? — удивился один из караульных охраны царя — Асей босой, без рубахи и оружия, куда он, а если что случится?

— Глуп ты брат, — оборвал парня старший караульный и хрипло засмеялся, — зачем Ассею оружие, его охраняют четырнадцать тысяч лучших воинов ойкумены.

Асей, — стрелой пронёсся вдоль колонны и остановился у передового отряда.

— Почему остановились, продолжать движение — отчитал Ассей сотника за остановку.

— Зиммелих, — коротко ответил старший караульный и затрубил. Отряд разведчиков приблизился. Сын Атоная, завидев царя Меотиды горячо воскликнул: — Ассее, приветствую тебя, как чувствует себя твой сын?